Мир Софии
Шрифт:
— Иначе говоря, стороны зашли в тупик. Диалектическое напряжение усилилось настолько, что просто назрела какая-то перемена.
— Например, в виде оплеухи?
— Нам нужно остановиться еще на одной — последней — особенности гегелевской философии.
— Я пока не ухожу.
— Ты, надо думать, помнишь упоминание об индивидуализме романтиков?
— «Самая сокровенная тайна скрывается внутри».
— Их индивидуализм
— Поясни!
— Разум выступает на первый план прежде всего в языке. А язык мы получаем от рождения. Норвежский язык прекрасно обойдется и без господина Хансена, однако господин Хансен не может обойтись без норвежского языка. Значит, не язык создается индивидуумом, а индивидуум создается языком.
— Пожалуй.
— Так же как индивидуум от рождения попадает в определенный язык, он попадает и в определенные исторические условия. И никто не вправе «выбирать» их. Если человек не находит своего места в государстве, значит, он внеисторичен. Эта мысль — как ты, вероятно, помнила — подчеркивалась и великими афинскими философами. Невозможно представить себе государство без граждан, но столь же невозможно представить себе и граждан без государства.
— Ясно.
— Согласно Гегелю, государство — это нечто «большее», чем отдельный гражданин. Оно даже больше суммы всех граждан. По мысли Гегеля, никто не может «по своему произволу отделиться от государства», поэтому человек, игнорирующий общество, в котором живет, и стремящийся лишь «к поискам себя», становится в положение глупца.
— Не уверена, что я с этим согласна, но пусть будет так.
— Гегель утверждал, что «находит себя» не личность, а«мировой дух».
— Мировой дух находит себя?
— Согласно Гегелю, «мировой дух» приходит к себе, то есть осознает себя, в три этапа… или пройдя через три ступени.
— Выкладывай всю лестницу, только поскорее.
— Сначала «мировой дух» осознает себя в личности — этап, который Гегель называет субъективным разумом. Более высокой ступени осознания «мировой дух» достигает в семье, обществе и государстве. Эту ступень Гегель называет объективным разумом, поскольку такой вид разума проявляется во взаимодействии между людьми. Но остается последняя ступень…
— Интересно, что он еще придумал…
— Высшей
— Все это так загадочно, что мне, наверное, понадобится некоторое время на «переваривание». Во всяком случае, мне очень понравилось твое последнее высказывание.
— О том, что философия — зеркало «мирового духа»?
— Да, звучит красиво. Ты не думаешь, что тут может быть замешано зеркало в бронзовой раме?
— Коли спрашиваешь, то — думаю.
— Почему ты так считаешь?
— Раз это зеркало снова и снова всплывает в нашей истории, оно должно иметь особое значение.
— Ты наверняка догадываешься какое.
— Нет-нет. Я только сказал, что, по-моему, оно не возникало бы столь часто, если бы не имело особого значения для Хильды и ее отца. А какое значение, об этом знает только Хильда.
— Это была романтическая ирония?
— Бессмысленный вопрос, София.
— Почему?
— Потому что ирония тут не про нашу честь. Мы лишь беспомощные жертвы иронии. Если недоразвитый ребенок нарисует что-то на листе бумаги, нет смысла спрашивать бумагу, что он хотел изобразить.
— У меня даже мурашки по спине от такого.
КИРКЕГОР
…Европа находится на пути к банкротству…
Хильда посмотрела на часы. Уже начало пятого. Положив папку с рукописью на стол, она помчалась вниз, в кухню.
Нужно было успеть отнести в сарай еду, прежде чем маме надоест ждать. Пробегая мимо зеркала в бронзовой раме, Хильда не удержалась и заглянула в него.
Потом она быстренько поставила чайник и стала торопливо намазывать бутерброды.
Да, она непременно сыграет с отцом одну шутку. Хильда все больше чувствовала себя союзницей Софии и Альберто. Розыгрыш начнется еще в Копенгагене…
Вскоре Хильда уже входила в лодочный сарай с большим подносом в руках.
— А вот и второй завтрак, — сказала она.
Мама драила что-то наждаком. Когда она откинула со лба волосы, в них тоже проглядывал наждак.
— Ну что ж, обед мы сегодня пропустим.