Мираж
Шрифт:
— Нет, я тоже не хочу лгать, — сказал он.
— Я так и думал, — согласился Фарид. — Есть и еще одна сложность. Все легенды о неизвестных благодетелях и бедных больных детях — любимая тема западной прессы, над которой христиане проливают слезы умиления. Что будет, если твоя история попадет на страницы французских газет? Об этом ты подумал?
— Ты видишь во всем сплошные опасности, Фарид, — резко возразил Малик, но тут же смягчил тон. — Это верно, опасность существует, и ее нельзя сбрасывать со счетов. Но дело в том, что надо действовать, и действовать
— Тут ты, без сомнения, прав, — примирительно произнес Фарид, тоже стараясь сгладить возникший было конфликт. — Именно поэтому я и попросил тебя хорошенько подумать. Мне все-таки кажется, что можно найти решение, связанное с наименьшим риском.
— Прости мне невольную грубость, кузен, но через два дня мне надо вернуться в Марсель. Что ты можешь мне посоветовать?
Фарид задумчиво покрутил ус. Год назад Малик не обратил бы ни малейшего внимания на этот жест, но теперь, пожив во Франции, где мало кто из мужчин носит усы, он понял, сколько мужской гордости испытывают его земляки от наличия растительности на своей верхней губе. В аль-Ремале, если не считать иностранцев, работавших на нефтяных вышках, безусых мужчин можно было пересчитать на пальцах одной руки. И если у кого-то усики росли скудными и редкими, то такой человек чувствовал себя ущербным, несмотря на все остальные свои достоинства.
— Мне кажется, — заговорил наконец Фарид, — что наши планы страдают однобокостью. Мы сосредоточились на одной только девочке. Но, может быть, проще увезти отсюда их всех?
— Всех? Кого это — всех?
— Магира Наджара, его жену и твоего ребенка. Вполне естественно, что человек, занимающий такое положение, как ты, нуждается в слугах или будет нуждаться, а кто может лучше справиться с этой обязанностью, как не порядочная мусульманская пара из твоей собственной страны?
Господи, но почему такая простая и гениальная мысль не пришла ему в голову с самого начала, подумал Малик. Да, Фарид прав, он все принимает слишком близко к сердцу, а это мешает ясно мыслить.
— Я навел справки: Магир Наджар умеет водить машину, хотя ее у него, естественно, нет, — продолжал Фарид. — Может ли бизнесмен вроде тебя нанять себе шофера?
У Малика был подержанный «пежо», который он водил сам. Но если дела пойдут в гору, ему придется обзавестись более престижной машиной, а тогда и шофер не повредит. Да, это неплохая идея, очень неплохая.
— Кроме того, и это немаловажно, — говорил Фарид, — его жена прекрасно готовит. Я знаю, что французы очень гордятся своей кухней, но признайся честно, когда ты в последний раз ел настоящую кабзу?
Малик поднял руки вверх.
— Довольно, кузен. Звезды не нуждаются в украшательстве. Твоя идея просто великолепна. Ты снял с моих плеч такую тяжесть. — От радости у Малика закружилась
К его изумлению, лицо Фарида печально вытянулось.
— Это вполне приличная идея, но отнюдь не великолепная: у нее есть существенный недостаток: Магир Наджар может и не согласиться с нашим планом.
— Что? Но почему? Ты говорил с ним?
— Да, но только походя.
— Так в чем трудность? Ведь он, конечно, понимает, что я обойдусь с ним очень хорошо и даже более чем хорошо.
— Дело в том, что он из Омана, а оманцы, как ты знаешь, сладкоречивы, как голуби, и упрямы, как верблюды, — этакие ястребы в личине голубей.
— Чего же он хочет?
— Во-первых, он хочет говорить с тобой, а не со мной. Оманцы еще и непомерно горды. Но главная проблема заключается даже не в нем, а в его жене, Салиме. — Фарид посмотрел на солнце и взглянул на часы, чтобы убедиться, что они идут правильно. — Поехали, а то придется останавливаться на молитву прямо посреди дороги.
Малику понравилось, что Фарид в разговоре отступил от формальностей. Первое, что поразило Малика во Франции, были откровенные и грубые разговоры мужчин о женщинах. В аль-Ремале было не принято обсуждать не только своих жен, но и супруг отсутствующих мужчин. В данном случае Фариду пришлось говорить о жене Наджара, а это само по себе было нарушением приличий.
— Время от времени, — заговорил Фарид, — приходится встречать мужчин, которые пляшут под дудку своих жен, находясь у них под каблуком. Я не хочу сказать это о Магире, но он внимательно прислушивается к мнению своей жены и старается во всем ей угодить. Кстати, очень любопытно, что он не развелся с ней, хотя Салима оказалась бесплодной. Еще любопытнее, что он не просил у тебя денег, чтобы взять вторую жену. Может быть, правда, он именно это хочет обсудить с тобой, но я в этом сильно сомневаюсь. Думаю, что именно Салима настраивает его против отъезда.
Малик нетерпеливо остановил друга.
— Все это действительно очень интересно, но какое это имеет отношение к возможности нашего отъезда во Францию?
— Думаю, причина в том, что Салима просто не хочет никуда уезжать. Она счастлива здесь, среди своих родственников и подруг.
— Но они уедут отсюда не навсегда, самое большее, на год-два.
— Магир это прекрасно знает, но Салима, видимо, уперлась, и он встал на ее сторону.
— Наверняка это вопрос денег. Я заплачу больше, и все уладится.
— Кто знает, возможно, деньги и сыграют свою роль. Но, честно говоря, думаю, их можно убедить только одним способом.
— И каким же, если не секрет?
— Их можно привлечь возможностью иметь детей, а лучше сына, ты же понимаешь, что это для них самое важное.
Малик воздел руки вверх.
— К несчастью, кузен, в этом я вряд ли смогу им помочь.
— Кто знает, скорее всего именно ты сможешь это сделать. Магир и его жена еще молоды. Может быть, причина их бездетности чисто медицинская. Я слышал, во Франции есть врачи, специалисты по этому вопросу.