Миромагия
Шрифт:
— Цербер украл не только музу. Он украл у отца талисман, который отец хранил много-много лет. — выпалил Клим.
— И ничего о нем не рассказывал даже своей родной матери. — сказала бабушка, задумавшись. — Вещь действительно важная. Где хранилась, знаешь?
— Приблизительно.
— На втором этаже?
— Верно.
— То есть, огромная статуя, весом в две тонны, забралась на второй этаж, на цыпочках прокралась к тайнику, забрала талисман, потом спустилась вниз, разгромила холл и убежала? Что-то не сходится. Сдается мне, что в деле замешен кто-то еще. Персонаж, которого никто из вас не видел и ничего о нем не знает.
— И не узнаем. — вставил Клим, чтобы показаться хоть в чем-то полезным.
Бабушка
— Ну, почему же не узнаем. — пробормотала бабушка Фима. — Мы можем допросить свидетелей, верно?
На секунду в кухне воцарилась тишина. Стало слышно, как неподалеку, за окном, шлепает по лужам дедушка Ефим, пытаясь поймать сигнал.
— Свидетелей? — переспросил Клим. — Каких свидетелей? Ты серьезно? Ты будешь меня допрашивать?
— Шутишь? Любимого внука, кровинушку и допрашивать? Нет. У нас же есть охранники. Наверняка они что-то видели. — Бабушка Фима налила чаю в граненый стакан, сделала глоток и шумно выдохнула. — Тем более, что бояться им больше нечего.
В кафе-баре, который назывался "Солнышко", хотя не имел к солнцу никакого отношения, в полдесятого утра было тихо и немноголюдно. Пахло спиртом и цветами. Вальдемар сидел за самым дальним столиком и потягивал вишневый сок из высокого бокала при помощи трубочки. Вальдемар не привык волноваться, тем более, когда дело касалось музы (уж она-то могла за себя постоять), но пустая трата времени действовала ему на нервы.
Уже несколько минут Вальдемар ловил себя на мысли, что то и дело посматривает на настенные часы. Секундная стрелка никуда не торопилась, отсчитывала время, как ей и положено — посекундно. Пальцами левой руки Вальдемар нервно выстукивал по поверхности стола.
Год назад Вальдемар побывал в городе Снежногорске, что на самом краю света, где-то далеко за Полярным кругом. Как-то судьбой занесло, в поисках легких денег. Легких денег он не нашел, но зато ужасно замерз, потерял осторожность и продал шкатулку с музой какому-то совершенно неизвестному типу. А тип оказался сатанистом и заточил музу в магический круг, собираясь вызвать туда же демона (музу сатанист решил принести в жертву). Есть сомнения, что у сатаниста вообще что-нибудь бы вышло (если учитывать, что демона он вызывал по книжке в мягком переплете, без части листов в середине, купленной за сто двадцать рублей в подземном переходе), но Вальдемар решил не рисковать, пробрался в квартиру,
Виноградный сок кончился. Вальдемар заскрипел зубами, поднялся и вышел на улицу. На него тот час обрушилась августовская жара с ее вязким тяжелым воздухом, теплым до омерзения ветром и тягучими запахами. Следующий город, в который он поедет, будет где-нибудь на севере… но точно не в Заполярье.
Вальдемар поймал такси и попросил отвезти его за город, к дачным домам. Таксист оказался разговорчив.
— За городом, говорят, неспокойно! — сообщил он доверительно, подрезая кого-то слева. — Погода плохая, дождь вроде бы идет. Туда никто ехать не хочет.
— Правда? А у вас кондиционер в машине работает?
— Еще говорят, что там же, у дачных домиков, видели гипсовую трехголовую собаку! Огромную! Она бродила везде и что-то вынюхивала. Один товарищ, товарища моего хорошего друга, мы с ним в школе учились до седьмого класса, сказал, что лично видел этого пса. Тот ему колесо обмочил!
— Гипсовая собака и обмочила, ага. Можно, я окно открою?
— Жарко? Так это август, брат. Здесь в августе всегда жарко. А если окно откроешь, то вообще зажаришься.
— Так и зажарюсь?
— Несомненно?
— А если у меня есть одна магическая штуковина, которая не пустит жару внутрь, а охладит салон изнутри, м?
— У меня она тоже есть, но не работает. Чистить надо. Вообще, кондиционер проще новый купить, чем чистить. За чистку денег больше сдерут, чем бродячие волшебники за свои магические штуковины, не в обиду будет сказано, брат.
— Я и не обижаюсь.
— И не обижайся. Послушай лучше, что я тебе расскажу. Мне один друг рассказал, а ему друг его друга, который тоже слышал раньше эту историю. Дело было…
Тут Вальдемар решил, что сел неудачно, закрыл глаза и постарался отстраниться от действительности. Иногда его удручала сама мысль, что он стал бродячим волшебником. Иногда он хотел вернуться в прошлое, в то время, когда был всего лишь музыкантом. Вальдемар играл на гитаре в подземных переходах, у здания мэрии и у моста, куда по выходным подъезжали новобрачные и кидали в реку цветы. Часто Вальдемар зарабатывал за день больше, чем его друзья, просиживающие штаны в офисах. Еще чаще, правда, день заканчивался неудачно и по вечерам карманы были пусты, пальцы болели, а в животе урчало от голода. Но даже если срезать корочку ностальгии с воспоминаний и посмотреть в прошлое трезвым взглядом, Вальдемару иногда отчаянно хотелось вернуться. Тогда он был свободен, по-настоящему свободен. Он мог лечь спать, а мог отправиться пешком на край города, чтобы встретить рассвет. Он мог случайно влюбиться, а мог возненавидеть. А как давно он испытывал это противоречивое чувство голода и наслаждения от любимой работы? Сотню лет назад, не иначе. В те времена еще и волшебников-то не было. Ни одного. А еще где-то там, внутри, у него была душа. Собственная. Настоящая…
Спустя какое-то время Вальдемар почувствовал легкую прохладу на висках. Он открыл глаза и увидел, что мир вокруг неуловимо изменился. Стало темнее, листья на деревьях налились желтизной, кусты вдоль дороги зачахли — будто за несколько минут автомобиль проделал путь из лета в позднюю осень. Водитель перестал непрерывно болтать о последних новостях, о дырявых носках и о конце света, и лишь неуверенно восклицал: "Ну, ничего себе!", или "Нет, я не верю!", а еще "Вырви мне глаз, если я не ослеп!". В чем-то водитель был прав.