Миромагия
Шрифт:
— Земля круглая. — уточнила Наташенька на всякий случай. — в школе все проходят!
— Никто и не спорит. Но дальше этой невидимой границы мы сможем пройти только по мосту.
— И мы попадем в Храм. — отозвалась Хватка. — Мы с Умником искали лазейку в Храм целую вечность… с того момента, как появились на свет. Он был так близок…
— Ты все еще жалеешь его? — осторожно спросил Клим.
— Невозможно любить кого-то, а потом сразу его ненавидеть. Даже если этот человек псих.
— Он убил всех твоих друзей.
— И в чем-то я его понимаю. Он стремился к своей цели.
— Но ведь…
— У Умника
Клим кивнул. В какой-то степени, у него тоже не было цели в жизни. Он просто рисовал в свое удовольствие, просиживал штаны в университете, через три года стал бы дипломированным специалистом в области маркетинга и устроился бы на работу с папиной помощью. А дальше — карьерная лестница, привилегии, сытая семейная жизнь, почетная старость… и никаких достигнутых целей. Ни единой. И через много-много лет Клим бы заглянул в подвал загородного дома и обнаружил бы старые, стершиеся холсты, покрытые пылью и паутиной. И на этих холстах была бы изображена его несбывшаяся мечта. И, возможно, тогда бы до Клима дошло, что где-то в своей жизни он свернул не туда. Но ведь жизнь всего одна. И вернуться на верную тропинку уже никогда не получится…
Хватка похлопала Клима по плечу:
— Поздравляю. Ты немного повзрослел. — потом поднялась и сказала. — Волшебник прав. Нам нужно перебраться по мосту в Храм. Не знаю, как это действует, но попытаться следует. Кто пойдет первым?
— Считаешь, что кто-то рискнет, кроме тебя? — нервно хихикнул Вальдемар. — Я всего лишь бродячий волшебник. Я не умею совершать подвиги, геройствовать или спасать чьи-то жизни…
— Но ты пошел на край света за своей музой.
— Меня заставили. — напомнил Вальдемар. — Подло и без возможности выбора, между прочим.
— Что ж, тогда я пошла, а вы догоняйте.
Кажется, Хватка вообще ничего не боялась в этой жизни. Она ловко ступила на первую ступеньку. Мост заскрипел, стряхивая снежное покрывало. Ветер подхватил веревочные перильца и замотал ими из стороны в сторону. Хватка сделала еще один шаг. Доска под ее ногой жалобно застонала. Казалось, еще миг — и доска сломается… но Хватка переступила дальше… и пропала.
Семен достиг последней ступеньки, сел на нее и попытался перевести дух. Все-таки говорила мама заниматься физкультурой, а он не верил. Или ленился. Или еще что. Не занимался, в общем. И вот результат — сердце выпрыгивает из груди, а в горло будто раскаленных углей натолкали.
Рядышком примостилась бабушка Фима, посадившая на колени Вячеславу. Бабушка Фима выглядела бодрой и даже слегка помолодевшей. На щеках играл бледный румянец. Вячеслава ковырялась в носу, разглядывая сверкающий Храм. Видимо, Вячеслава хотела разбить хотя бы пару зеркал (в качестве эксперимента).
— Даю на отдых две минуты, а потом идем дальше! — сказала бабушка Фима.
— Две минуты? — ужаснулся Семен.
— Много? Хорошо, полторы. Время, знаешь ли, не ждет. Это ты молодой, кровь бурлит и все такое, а я пожилая старушка, у меня каждая секунда на счету. Я, вот, с Вячеславой вожусь, а сама на нее смотрю и думаю: какая же она еще молодая. Только-только жить начинает. Самый сок, можно сказать. Впереди у нее долгая и
Семен тяжело поднялся, размышляя, прошли обещанные полторы минуты или нет. Впрочем, возмущаться не имело смысла.
Они пошли по утоптанной узкой тропинке из золотистого песка, которая вилась среди травы, будто юркая змейка. Семен — впереди, бабушка Фима и Вячеслава позади.
Храм ослепительно сверкал на солнце. Идти до него было не больше километра. Семен старался перевести дух, но все равно ощущал дикую усталость. А еще урчало в животе. Это же надо — в воображаемом мире может урчать в животе!
Вскоре он приметил небольшую деревянную дверь, которая казалась архаизмом в общей целостности зеркальной стены Храма. Как если бы к новенькому автомобилю приделали деревянные колеса. К тому же дверь была приоткрыта.
Неужели, их ждали?
Впрочем, чему удивляться? Это же мир, созданный в голове Брокка. А он наверняка нашел способ наблюдать за собственными фантазиями. Ведь верно?
Хватка вывалилась из пустоты в нежные объятия изумрудной травы. Сложно было противостоять давлению бездушного, холодного, необъятного НИЧТО. Почти невозможно.
Дыхание перехватило, в глазах прыгали огоньки. И хотя тело окутал теплый, по-летнему теплый, ветерок, Хватку колотило от холода. Зубы клацали друг о дружку.
— А я ждал. — сказал кто-то. — Правда, не так скоро. А еще я думал, что вас будет больше, честное слово.
Голос был тихим и скрипучим, будто доносился из динамиков старенького магнитофона.
Хватка подняла голову. Неподалеку стоял человек, одетый в ослепительно белый костюм, при галстуке и в шляпе с широкими полями, скрывающими в тени лицо. Человек опирался о трость. Больше всего человек походил на какого-нибудь университетского профессора (хотя сейчас так одеваются и водители такси, а, порой, и воры или даже маньяки). Дорогой костюм не признак ума, а признак хорошего заработка…
— Ты Брокк? — уточнила Хватка, отчаянно собирая все силы в кулак.
— Кто же еще? — усмехнулся человек.
Хватка стремительно прыгнула. Ей нужно было мгновение, чтобы оказаться рядом с Брокком и накинуть удавку ему на шею. А потом связать руки и ноги, повалить на землю и… всего лишь мгновение…
Человек небрежно, будто никуда не торопился, а совершенно случайно оказался неподалеку, сделал шаг в сторону, взмахнул тростью и парировал первый удар. Хватка почувствовала острую боль в груди. В глазах потемнело вновь, словно поток горячего ветра превратился вдруг в гигантскую боксерскую перчатку и нанес сокрушительный удар. Ее отшвырнуло в сторону. Хватка покатилась по траве, выронив удавку.
— Ох, не надо! — посоветовал Брокк тихим голосом с магнитофонной пленки. — Это же мой мир. Я тут, знаете ли, почти что бог… хм, еще один?
Из воздуха вывалился Клим. Упал на колени, мотая головой, не соображая, что происходит и где он очутился. Брокк захохотал.
— Интересное развлеченьице! А я тут сижу, сижу, скучаю себе в одиночестве!
Хватка подпрыгнула. Брокк, не оборачиваясь, выставил вперед трость. Хватка ударилась о плотную невидимую стену и упала вновь.
— Не надо, говорю! — повторил Брокк. — Ну, зачем?