Миромагия
Шрифт:
Брокк усмехнулся:
— Ее притащил за кампанию?
— Хотел посмотреть на плод своих фантазий. — отозвался Вальдемар. — Я же их никогда не видел…
— Мог бы познакомиться, раз создал. Я к своим детям отношусь более благосклонно.
— И все же, я хочу рассказать! — вмешалась муза.
Брокк внезапно развернулся и бросился к крысолову. Муза и Вальдемар не двинулись с места.
— Крысолов! Мальчик мой! Подожди! Где артефакт, а? Не умирай, не теряй сознание, скажи… — Брокк приподнял крысолова и принялся обшаривать его плащ, выворачивать наизнанку скрытые карманы, тайные нашивки. На пол
— Не суетись. — сказал Вальдемар. — Поздно. Мы уже здесь. Или ты думаешь, что артефакт способен что-то изменить?
— Артефакт вернет меня к нормальной жизни! — пропыхтел Брокк. — Ну, или, по крайней мере, закончит эту!
— А ты хочешь умереть?
— Еще как! Еще как!
Крысолов обмяк окончательно. Или умер или потерял сознание. Брокк положил его на диван и повернулся, сжимая в руке рожок, очень похожий на сувенирный, какие продают в магазинах "Подарки для мужчин", и из каких иногда выпивают жители Северного Кавказа. Данный рожок был покрыт золотом и, кажется, слегка светился.
— Я не понимаю, зачем вы держитесь за свои никчемные жизни! — сказал Брокк. — Нет смысла в одиночестве. Нет смысла в вечном существовании. О, я почти сошел с ума здесь. Я так счастлив, что смогу устроить конец света…
— Не надо. — шепнул Вальдемар.
Брокк захохотал. Этот смех разлетелся по главному залу, отражаясь от гигантских стен, утонул в темноте, заставил вздрогнуть тени.
От смеха или еще по какой причине, застывшие в воздухе фигурки пришли в движение и упали на пол. Вячеслава тут же завопила, держась за подбитую коленку. Бабушка Фима кинулась к ней, причитая что-то о любви, заботе и неудачниках. Наташенька растянулась на полу, вытянув ноги, пытаясь прийти в себя. Туфлей на ней как не бывало, колготки порвались, а тушь растеклась по щекам. Семен тот час бросился к ней — и они обнялись с такой силой, будто не виделись тысячу лет. Клим стоял в растерянности. А Хватка сделала несколько резких шагов в сторону Брокка, но остановилась, поглядывая на Вальдемара.
Все вышеописанное прошло за считанные секунды. Еще не успех затихнуть смех, а муза сказала, обращаясь к одинокому колдуну.
— Расскажи мне об одиночестве!
И если бы кто-нибудь в главном зале (да и во всем Храме Зеркал и Улыбок) мог представить силу воздействия музы на одинокий разум человека, много лет назад лишившегося собственной души…
Взгляд Брокка затуманился.
— Я… это неверный способ. Я не хочу больше так жить. — шепнул Брокк.
— Я же всего лишь муза. Если честно, я существую на земле всего месяц. Я еще не успела разобраться в том, что вы, люди, называете одиночеством или любовью, тоской или паникой, страхом или привязанностью. Я такая молодая и неопытная…
Муза сделала первый робкий шаг. Брокк мотнул головой. Трость выпала из его руки.
— Я знаю, что ты хочешь сделать. Ты собираешься меня околдовать, чтобы забрать артефакт. — сказал он неуверенно. — и даже если ты будешь все отрицать, я не поверю. Слышишь? Не поверю! И тебя, Вальдемар, это тоже касается.
— Я всего лишь бродячий
— Ты собираешься уничтожить целый мир, потому что считаешь, что мир отвернулся от тебя? — поинтересовалась муза. Видимо, в данный момент ее ничто не интересовало больше, чем Брокк.
Брокк поежился, но артефакт не опустил.
— А почему мир должен жить? Мир не дал мне ничего хорошего.
— Может быть, ты сам не брал? Много лет назад ты выбрал свой путь, по которому и шел долгое время, пока не добрался сюда, в обитель одиночества… Зачем тебе нужны были души гениев?
— Я сам мечтал стать гением…
— Но ведь есть множество разных способов добиться собственной цели, правда? Ведь у каждого в мире есть свое предназначение.
— Может быть, мое предназначение в том, что я уничтожу, наконец, этот мир.
— Мне так не кажется. Ты привнес в мир магию. Ты создал тот мир, который находиться за пределами твоего сознания. Просто ты никогда не выбирался из Храма и даже не можешь себе представить, что происходит за его стенами.
— Я не могу выбраться! — воскликнул Брокк, и даже Вячеслава перестала реветь, удивленно вытаращив глаза. — О, если бы я мог снова вернуться к нормальной жизни! Но этого не случится! Я пленник Храма! Я пленник собственного разума! Я не знаю, как это произошло, я даже не смогу описать каково это — быть живым призраком собственного воображения! Я так одинок, что даже собственная душа покинула меня много лет назад! И именно поэтому я хочу умереть, понимаешь?
— А ты никогда не задумывался, что твоя душа… она может вернуться? — спросил Вальдемар.
Брокк удивленно моргнул.
— Ты раздал свою душу бродячим волшебникам, которые взамен отдали тебе таланты. Ты не подозревал, что с каждый новым обменом становишься все более бездушным, все более одиноким. Но рано или поздно ты должен был почувствовать это…
— Я почувствовал… Но какой мне смысл…
— Это был хорошо продуманный план. — вмешалась муза. — Вальдемар создал Хранителей не только для того, чтобы они помешали тебе уничтожить артефакт. Это еще позволяло оттянуть время на поиски твоей души.
— Я решил, что пора покончить с тобой раз и навсегда. Не в смысле — убить, а в смысле, чтобы миру больше ничего не угрожало. А то надоело, честное слово, спасать всех.
— И долго ты… искал мою душу? — нетвердым голосом поинтересовался Брокк.
— Долго. Для бродячего волшебника прошла всего лишь секунда, но для некоторых пролетела целая жизнь.
— Я тоже тебя помню! — внезапно заявила бабушка Фима. — В пятьдесят шестом ты проходил по делу о бродячих волшебниках. Ты что-то вынюхивал в отделе секретных материалов.
— Хорошая у вас память! — отозвался Вальдемар.
— Стараюсь… — потупила взор бабушка Фима.
— Однако я хочу продолжить! — сказал Вальдемар.
Брокк кивнул:
— Да, да, продолжай! Где же оказалась моя душа, если не секрет?
— Складывается ощущение, что ты думаешь, будто душа — это набор кубиков, которые были разбросаны по всему свету, а я взял их и собрал. Но это не так. К сожалению, твоя душа исчезла раз и навсегда. Она растворилась в душах бродячих волшебников, у которых ты отобрал их таланты.