Миряне
Шрифт:
— Что же здесь произошло? — ломал он себе голову, — ну не мог такой хитрый пройдоха, как Шёрнер, угодить в ловушку. Может проклятые мирянцы заимели какое-то секретное оружие? Тогда на штурм пойдем, не дожидаясь восхода солнца. Прямо сейчас отправлю свою тысячу к восточным воротам.
Вдруг из-за малозаметного холмика вырос, как из-под земли, мелкий для основной массы африканских дикарей воин и браво отдал честь. Фон Шальбург от неожиданности даже выхватил пистолет.
— Господин полковник! — отчеканил ильмас, — у стенки Житомирки всё спокойно!
— Молодец, — процедил сквозь зубы командир элитной тысячи, — смотри в оба.
Ну и имена у этих дикарей, как клички у собак, подумал он.
В командирском шатре, когда появился там фон Шальбург, стоял настоящий ор. Большинство старших офицеров настаивало на том, что никаких боевых действий до прилёта фельдмаршала Дёница и его заместителей пока не предпринимать. Меньшая часть требовала начать штурм города прямо с восходом солнца.
— Хватит ругаться! — хлопнул по столу кулаком командир элитной тысячи, — город будем брать через три часа, пока не рассвело. Я своих придурков перекину скрытно к восточным воротам. А вы тут пока повоюйте.
— Солдаты устали…
— Тому, кто сильно устал выписать с десяток плетей! — прорычал фон Шальбург.
— Фельдмаршал же приказал дикарей в город не впускать…
— Идиот! — гаркнул полковник на молоденького неопытного офицера родом из аристократических бездельников.
Внезапно на улице загалдели растревоженные африканские дикари, и в полог командирского шатра упал яркий для ночного времени свет от загоревшегося дерева.
— Кто поджёг ель? Придурки! — выкрикнул Фредерик фон Шальбург и, выхватив из-за пояса пистолет, ринулся наружу наводить порядок.
* * *
— Так значительно лучше, — пробормотал, сидящий за рулём броневика Агафон, когда Иримэ первой же зажжённой стрелой попала в большую одинокую елку.
Я и коренастик вышли из «Громозеки», чтобы чуть что прикрыть путь отступления моей эльфийской лучнице. Огонь вмиг озарил все окрестности, и оказалось, что мы в потёмках подъехали к лагерю сатуровской армии гораздо ближе, чем планировали, примерно вдвое.
— Вон обоз! — закричал Ханарр, потрясая сжатым в правой руке большим топором, — пали Ири, пока нас не порвали на маленькие кусочки!
И Хан был прав, так как в лагере забегали множественные тёмные на фоне огня силуэты, которые мне напомнили горилл из кинофильма «Планета обезьян».
— Не мешай! — прошипела лесовица и выпустила с невероятной скоростью пять, заранее подожжённых, стрел.
— Агафоша, разворачивайся! — заорал я, выхватывая из-за пояса шестопёр.
И пока стрелец выкручивал баранку бронированной кареты до меня и Хана добежали первые уродики, желавшие раскромсать наши бренные тела. Я включил режим замедления времени и проломил шестопёром черепухи сразу двум бедолагам. Коренастик же без всякой магии успел отрубить сначала руку, а затем и голову третьему нападавшему.
— Ири, детка, быстрей
— Я могу драться! — заупрямилась Иримэ, — у меня ещё десять стрел!
Наконец Агафон развернул броневик и я, не слушая больше никаких женских возражений, схватил эльфийку на руки и занёс в кабину, следом залетел запыхавшийся Ханарр и захлопнул дверь.
— Чё они так взбесились? — пробормотал он.
— А ты думал, с пирогами встречать будут? — хохотнул я.
И тут так шарахнуло, что покачнулась даже наша тяжеленная оббитая металлом самодвижущаяся повозка. Попадали на землю от взрыва пороховых запасов и наши преследователи.
— Отстали суки! — обрадовался Агафон, нажимая на педаль газа.
Однако при жутком освещении от пожара, который вспыхнул в лагере вражеской армии, стрелец сбился с «хорошей» грунтовой дороги и заехал прямо в поле. «Громозека» несколько раз сильно покачнулся и встал.
— Кажись, застряли, — виновато посмотрел на нас бородач.
— Ясно, права — купил, а ездить не купил! — пробурчал я, — Хан за мной! Ири стреляй только из кабины!
— Сама знаю! — бросила мне в спину лесовица.
Мы мигом вывались наружу. Задние колёса кареты плотно увязли в мягком илистом дне небольшого ручья. Чёрные тени уродиков стремительно приближались.
— Хан толкай! Я прикрою! — выпалил я, выставив вперёд шестопёр.
Коренастик заорал от натуги, но «Громозека» даже не шелохнулся. Мимо моих ушей просвистело несколько стрел выпущенных меткой рукой Иримэ. И на пару преследователей стало меньше.
— Где же эти долбанные тачанки? — пробурчал я себе под нос, — помирай тут в рассвете лет ни за понюх табаку!
Внезапно уродики не доходя метров двадцать остановились, и о чём-то перекинулись друг с другом парой неразборчивых слов. И вдруг в меня полетели короткие метровые копья. Тут же чисто автоматически, наверное, на нервах включился боевой режим замедленного времени. И мне ничего не оставалось как, размахивая шестопёром, словно теннисной ракеткой отбивать в разные стороны летящие дротики. Лишь бы хватило запаса магии, пульсировала в голове одна единственная мысль.
— А-а-а! — заорал я, чувствуя, как копья летят всё быстрее и быстрее, а сил отбивать их всё меньше и меньше, — суки-и-и!
— Дзяу! — наконец, взвизгнул последний дротик, который встретился с моим шестопёром.
Я устало выдохнул и вдруг в меня откуда-то из-за спин опешивших уродиков вылетел ещё один, самый последний метательный снаряд. Я резко рухнул в сторону.
— А бл…ь! — заблажил Ханарр, — моя жопа!
Я бросил на него встревоженный взгляд, слава всем Святым короткое копье лишь по касательной зацепило пятую точку коренастика. Но и этого болевого шока хватило, чтобы Хан одним махом вытолкал тяжеленный броневик из ручья. Я тут же бросился в кабину «Громозеки» по пути хватая за шиворот своего подбитого товарища.