Мистер убийца
Шрифт:
– Папа, давай дальше.
Откуда-то сверху, от самого солнца,Несется серебряный звон колокольцев.Зигзагами мчится оленья упряжка,Как будто летать разучились, бедняжки,И правит санями, насколько мне видна,Возница ужасно зловещего вида:Вместо улыбки – оскаленный рот,Если он – Санта, то Санта не тот.Слышится хохот,– О, Боже, – выдохнула Шарлотта, натянув одеяло почти до глаз. Она говорила, что не любит страшных историй, однако, если в сказке не было ничего пугающего, она первая же и жаловалась на это.
– Итак, кто же это? – спросила Эмили. – Кто же все-таки связал Санта-Клауса, ограбил его и укатил в его санках?
Прячась под маскою доброго брата,Близнец Санта-Клауса едет к ребятам.Этот мошенник и злобный проказникХочет испортить рождественский праздник,Мамы, смотрите, чтоб к вам не проникДоброго Санты ужасный двойник.Крепче заприте и выход, и входИ не забудьте заткнуть дымоход.– У-ух! – вскрикнула Шарлотта и с головой скрылась под одеялом. Эмили спросила:
– Почему двойник Санта-Клауса такой злой?
– У него, наверное, было трудное детство, – ответил Марти.
– А может, это у него врожденное? – проговорила Шарлотта из-под одеяла.
– Разве люди могут рождаться плохими? – удивилась Эмили. И, не дожидаясь ответа Марти, она ответила:
– Да, конечно же, могут. Некоторые ведь рождаются хорошими, как ты и мама, поэтому кто-то должен рождаться плохим.
Марти упивался реакцией девочек на его стихи. Как писатель, Марти собирал и записывал слова девочек, ритм их речи, выражения. Он берег эти записи до того дня, когда они ему могут понадобиться для какой-нибудь сцены в романе. Он предполагал, что использовать своих, детей в корыстных целях было не очень этично, но ничего не мог с собой поделать. Его первоочередным долгом отца было сохранить все это в памяти, потому что он знал, что наступит время и эти воспоминания будут тем единственным, что у него останется от их детства, а он хотел помнить все, до мельчайших подробностей.. Очень четко. Хорошее и плохое. Простые моменты и важные события. Он не хотел растерять ни одной детали, так как все было очень дорого ему.
Эмили спросила;
– У двойника Санта-Клауса есть имя?
– Да, – ответил Марти. – У него есть имя, но вам придется подождать до следующего раза, чтобы узнать его. А на сегодня хватит.
Шарлотта высунула голову из-под одеяла и вместе с Эмили стала просить Марти повторить первую часть сказки, как он и надеялся. Даже после второго прочтения девочки еще не смогут угомониться и заснуть. Они попросят его почитать в третий
Начав читать сказку сначала, Марти услышал, как Пейдж повернулась и пошла к лестнице. Она будет ждать его в гостиной. В камине, скорее всего, будут потрескивать поленья, а на столе стоять бутылка красного вина и какая-нибудь снедь, и они, уютно устроившись на софе, будут делиться друг с другом событиями дня.
Каждые пять минут этого вечернего времени, сейчас и позже, для Марти интереснее любого кругосветного путешествия. Он был неисправимым домоседом. Прелести семейного очага прельщали его больше загадочных песков Египта, блеска Парижа и тайн Дальнего Востока, вместе взятых.
Подмигнув девочкам и вновь начав чтение сказки, он на какое-то время забыл, что случилось с ним днем в его кабинете и о том, что на святость и нерушимость его жилища кто-то покушался.
В "Блу лайф лаундж" на стул рядом с киллером опускается женщина. Она не так красива, как танцовщица, но достаточно привлекательна для его целей. На неи рыжие джинсы и плотно облегающая тело красная майка. Он принял бы ее за очередную посетительницу, если бы не знал этот тип женщин – низкопробная Венера с задатками врожденного бухгалтера.
Они ведут беседу, наклонившись друг к другу, чтобы перекричать оркестр. Вскоре их головы почти смыкаются. Ее зовут Хитер, или она сама себя так называет. У нее холодное мятное дыхание.
Хитер становится смелее, убедившись в том, что он не из отдела полиции по борьбе с проституцией. Она знает, что ему нужно, у нее есть то, что ему нужно, и она дает ему понять, что товар есть, дело за покупателем.
Хитер сообщает ему, что через дорогу от "Блу лайф лаундж" есть мотель, где можно снять номер на условиях почасовой оплаты. Его это не удивляет, он знает, что законы страсти и экономики так же непреложны, как и законы природы.
Она надевает дубленую куртку, и они выходят в холодную ночь. Ее прохладное мятное дыхание на звенящем морозе превращается в пар. Они проходят автостоянку и пересекают дорогу, держась за руки, как влюбленные школьники.
Когда он получит от нее то, что хочет, и это не утолит его жаркой страсти, Хитер узнает ту эмоциональную схему, которая хорошо знакома киллеру: желание приводит к крушению надежды, это, в свою очередь, вызывает гнев, гнев перерастет в ненависть, а ненависть породит насилие, которое иногда успокаивает.
Небо – сплошной массив чистого хрусталя. Деревья голы и сухи. Конец ноября. Траурно завывает ветер, проносясь через огромные пространства прерий по пути в город. А насилие иногда успокаивает.
Позже, еще не раз удовлетворив с Хитер свою похоть, он сделал передышку. Только сейчас он заметил убогость номера, в котором находился. Эта убогость была невыносимым напоминанием о его пустой и беспорядочной жизни. Его сиюминутное желание удовлетворено, но его стремление к другим радостям жизни, к жизни, наполненной целью и значением, неистребимо.