Мистериум
Шрифт:
— Говард, все магазины вычистили. Прокторы вывезли всё содержимое.
Говард подался вперёд, зацепив пустую чашку.
— Я прохожу по Бикон каждый раз, как иду получать паёк. Там есть магазин под названием «Настольные решения», между Оук и Грейс. Бюро сейчас работает к югу от Оук и к западу от берега озера. Сюда они ещё не добрались.
— И, тем не менее, магазин опечатан.
— И что с того?
— Там солдаты на каждом углу.
— Ночью их меньше, — сказал Говард.
— О-ох, — протянул Декс. — Нет-нет-нет. Они все на взводе, Говард. Они
— Позади этого дома есть переулок, который идёт к Оук. На другой стороне Оук есть похожий переулок, который подходит к магазинам на Бикон сзади. Переулки плохо освещены, и их не патрулируют, как главные улицы.
— Чистое безумие. И ради чего идти на такой риск? Ради телефонного номера?
— Чтобы узнать, что произошло! — Говард заметно дрожал. — Чтобы знать, Декс! Даже если мы не сможем вернуться домой. И в любом случае — Господи, это же мой дядя! — Он отвёл взгляд. — Я не знаю никого в этом городе, кроме тебя. Я, собственно, и не жил здесь. Вся моя семья в Нью-Йорке. Кроме Стерна.
— Говард… как бы там ни было, всё за то, что он погиб.
— Я не могу это так бросить.
Свет за окном совсем померк. Тучи сгустились. Декс посмотрел на часы. Комендантский час уже начался. Он застрял здесь на ночь.
Он посмотрел на Говарда: болезненно юный, мальчишка с замотанными изолентой очками. Чёртов дурень.
— Наверное, можно выпить ещё кофе, — сказал Декс. — Всё равно нельзя выходить, пока луна не зайдёт.
Глава девятая
Даже в конце сырой осени, даже в ломкий послеполуночный час Ту-Риверс сохранял неуловимое тепло.
От его наивысшей точки, холма над парком «Пауэлл-Крик», город спускался террасами деревянных домиков, маленьких лужаек и аккуратных кирпичных магазинных фасадов к невидимому отсюда берегу озера Мерсед. Уличные фонари нарезали ветреную ночь неровными кругами.
По краям город погружался в чернильную тьму. Он был полностью изолирован на холмистом северном полуострове провинции Миль-Лак, территории торговых факторий, городков лесорубов, железных и медных рудников. Здесь тьма обладала собственным весом.
В лесу водились волки, и осенью они периодически забегали на окраины города, соблазнившись сильными незнакомыми запахами людей. Но волки после осторожного обследования почти всегда отказывались ступать на мощёные улицы. Было что-то в этом смешении запахов, что им не нравилось.
За западным берегом озера на землях, когда-то по договору принадлежавших племени оджибвеев, руины Лаборатории физических исследований Ту-Риверс бросали блеклый свет на подбрюшье низких туч. Среди деревьев двигались другие, невидимые огоньки.
В самом городе, среди решётки пустых улиц единственными подвижными огнями были фары патрульных машин, а единственным звуком — ворчание их моторов и шорох колёс по асфальту.
Люк сегодня не пришёл, и мама Клиффорда отправилась спать
Он не ложился гораздо дольше. Ему позволялось спать сколько хочется, и он знал, что когда мама отправляется в постель — подкрепив себя перед этим доброй порцией виски из бутылки без этикетки — дом оказывается в его полном распоряжении.
Он владел им. От загромождённой гостиной до тёмного и страшного подвала, это были его владения. Вечерами вроде сегодняшнего дом казался непредставимо огромным. Это было королевство, обширное и немного жуткое, и он был его беспокойным владыкой.
Сегодня Клиффорд решил остаться в своей комнате с радиосканером. С прошлой недели он проводил большую часть вечеров за прослушиванием переговоров военных; динамик сканера от отключил и подключил вместо него наушники от плеера, чтобы мама ничего не услышала. Он предпринял все усилия к тому, чтобы сканер остался его и только его личным делом. С его помощью он многое узнал.
Он нашёл в ящике кухонного стола складную карту Ту-Риверс и прикнопил её на свою доску. (Он снимал её, когда приходил Люк — для надёжности.) Три ночи подряд он с её помощью отслеживал маршруты военных патрулей по городу. Он обозначил каждую машину (всего их было десять) буквой и записывал время, когда объявлялись перекрёстки. Ему пришлось не спать до четырёх утра, что удалось лишь с помощью заваренного без разрешения кофе, но в конце концов систематическая прослушка принесла плоды — полное расписание ночных патрулей, контролирующих выполнение комендантского часа: когда и где будет какая машина.
Последние несколько вечеров Клиффорд его перепроверял.
Вроде получилось всё точно. Машина могла опоздать к контрольной точке или приехать раньше, но никогда более, чем на несколько минут. Могли быть нарушители режима, солдаты вроде Люка, которые завели знакомства в городе, но даже Люк всегда серьёзно относился к соблюдению комендантского часа; лишь казарменная сделка, включавшая некоторое количество напитка из кукурузы, позволяла ему оставаться на всю ночь в пятницу или субботу. Клиффорд подслушал это объяснение и счёл его правдой.
Вооружённый своими записями, Клиффорд начертил на карте дополнение: карандашную линию, соединяющую его дом с парком «Пауэлл-Крик». При правильном хронометраже человек на велосипеде мог доехать до парка и обратно, не встречаясь с патрулями.
Идея ночной велосипедной вылазки появилась у него на прошлой неделе. Сканер сделал её практически осуществимой, но идея обладала собственной притягательностью. Комендантский час сделал ночь запретной зоной, но Клиффорду всегда нравилась ночь. Ему нравились летние вечера с их тишиной и теплом и висящим в воздухе ароматом постриженных газонов и горячего ужина; нравились зимние вечера, такие холодные, что снег скрипит под его ботинками. Но больше всего он любил вечера осенние, подёрнутые таинственной дымкой. А большая осени уже прошла — как он считал, была у него украдена.