Мистика

Гейман Нил

На востоке зажегся красный свет, и Салли вызвала по телефону такси-малолитражку. Она не считала, что ночь прошла даром.

Они с Жени — Женевьевой — разговаривали.

Не раскрывая, кто она такая, Жени рассказала о многом. Она заполнила, несомненно из собственного опыта, множество пробелов. Если Нил когда-нибудь напишет свою книгу, она будет ее основным источником. Но она не была ужасной, как Лич. Она была доказательством того, что можно жить среди потустороннего и не дать ему поглотить себя. Она была настоящей личностью.

Жени совершала ошибки. Она говорила

то, что думала, не фильтруя это мысленно, и все представало в виде ключей к разгадке кроссворда, со скрытыми убийственными оговорками.

В такси Жени занервничала.

— Прошу прощения, — сказала она. — Я повела вас по ложному пути. Что-то произошло прошлой ночью. И мы пропустили это. Моя вина. Я думала, что «Семь Звезд» обратятся против Лича. Может, они и хотят этого, но еще не теперь. Возможно, в этом плане слишком много от Мимси…

Дребезжание мобильника вырвало Салли из полудремы. Такси застряло в утреннем наплыве машин, едущих в Докленде.

Это был Нил.

— Приходила полиция, — сказал он. — Это связано с твоей клиенткой. Она убита, Салли.

Потрясенная, она разом проснулась.

— Морин?

— Да. Ты должна будешь явиться к ним и дать показания. Полиция знает, что ты работала на нее.

Внутренне холодея, она задала вопрос:

— Это Мимси?

— Она была убита не молотком. Из того, о чем они обмолвились, я не думаю, чтобы это вообще было убийство. У нее была аллергия на укусы насекомых.

Салли отключилась и попросила водителя ехать на Уимпоул-стрит. Она рассказала Жени, что произошло.

— Закусана насмерть? — задумчиво произнесла Жени.

У двери стоял полисмен, но Салли проникла в дом, сославшись на то, что ее просили дать показания. Жени взглянула на мужчину поверх своих солнечных очков и без звука была допущена внутрь.

— Ловко.

— Не поверю, чтобы вас нужно было этому учить.

Передняя изменилась. Все пурпурные художества исчезли, и появился толстый хрусткий ковер. Салли поняла, что стоит на слое раздувшихся мертвых мух. Пурпурная краска была объедена множеством крохотных ртов, вгрызавшихся в любые поверхности. Должно быть, эта туча заполнила весь дом. Занавески были съедены полностью, оконные стекла покрылись пятнами засохшей белой коросты.

— Она пытается использовать Камень, — произнесла Жени.

— Я должна видеть Морин, — сказала Салли.

— Я знаю.

Они поднялись наверх. На площадке стояли полисмены и пара судебных медиков, ошеломленные и недоумевающие. Велась фотосъемка.

Инспектор уголовной полиции распорядился ничего не сообщать прессе. Он выглядел столетним стариком и слишком устал, чтобы орать на кого бы то ни было за то, что Салли и Жени оказались в доме.

Салли объяснила, кто она такая и что покойная женщина наняла ее для поисков пропавшей дочери. Она признала, что не сумела этого сделать.

— Если она исчезла таким же способом, как ее мать, можете смело возвращать деньги обратно.

— Кому? — спросила она.

На самом деле она не получала аванса. Лич наверняка компенсировал бы ее затраты, но Салли

не хотела брать его грязные деньги.

— Это не аллергическая реакция, — сказала Жени. — Мухи не жалят.

— Нет, — согласился инспектор. — Они кусают.

Салли заглянула в комнату Мимси. Морин Маунтмейн лежала на кровати. Ее можно было узнать лишь по ее необычным волосам, белым с красной прядью. Ее лишенные плоти кости покоились на толще дохлых мух.

— Началось, — сказала Жени.

Она пыталась позвонить Нилу, но не смогла пробиться сквозь короткие гудки. Жени в такси молчала, после долгой ночи и ужасов на Уимпоул-стрит она выглядела куда старше. Было сделано притянутое за уши предположение, что причиной всего стало невиданное потепление, из-за которого мухи рано вылупляются и бесятся.

Салли пыталась не переживать. Возвращать Мимси было некуда. Ее дело закончено. Жени высадила ее на Мазвел-Хилл.

— Не переживайте, Сал. На это потребуются годы. Прошу прощения, что покидаю вас, но вы можете продолжать свою обычную жизнь. Это касается тех из нас, кто живет вне человеческого времени, Лича, и меня, и «Семи Звезд». Передавайте привет вашему сыну. Я бы хотела когда-нибудь с ним встретиться.

Салли смотрела вслед такси. Она гадала, куда направлялась Жени. Та говорила что-то насчет того, что надо укрыться от солнца. И чего-нибудь выпить.

Если она и должна была подвести кого-нибудь, то рада, что это оказался Лич, — теперь она думала, что он хотел, чтобы она каким-то образом остановила Мимси, — хотя Салли и была теперь вывернута наизнанку и опустошена из-за Морин.

Она поднялась по ступеням.

Дозвониться она не могла потому, что Нил подключил модем, выискивая материалы насчет четвертой казни египетской. Он счел, что это пригодится для расследования.

— Никакого расследования нет, дорогой, — сказала она. — Нет клиента.

Подошел Джером в маленькой, не по росту, пижаме.

— Кто была эта красивая тетя? — спросил он.

— Ты что, выглядывал из окна?

Ее сын не ответил ей.

— Ладно, — сказала она, — сдаюсь. Так что же было четвертой казнью египетской?

— Ты должна бы знать, — ответил Нил. — Про это было в «Ужасном докторе Файбсе». Мухи.

— Вы не останетесь внакладе, — сказал Лич. — Я уже распорядился о выплате. Если угодно, можете переадресовать деньга обществу «Шелтер».

— Я не заслужила оплату. Я ничего не сделала. Ничего не узнала. Мимси по-прежнему нет. И Камня Семи Звезд тоже.

Трубка холодила ей руку.

— Значит, что-товы все-таки узнали.

Голос Лича звучал как-то иначе. Устало? Может, причина в качестве связи?

— Немного. Ничего существенного.

— Я надеялся, что вы сумеете повлиять на Мимси собственным примером. Теперь я понимаю, что это было слишком претенциозно с моей стороны.

Хотел ли он выставить Салли Роудс, вооруженную мечом справедливости, против Мимси Маунтмейн с ее магическим камнем в надежде, что они уничтожат друг друга?