Митридат
Шрифт:
– Если бы Александр Великий так же увлекался женщинами, он вряд ли достиг бы Индии.
– Летнее время слишком дорого для полководца, чтобы тратить его на женские прелести, но попробуй скажи об этом Митридату!
– Стратоника околдовала его. Царь не проводит и дня без нее!
– То-то родосцы радуются…
Наконец Митридат назначил день выступления.
Последнюю ночь перед походом Митридат провел со Стратоникой. Он не уставал обладать своей юной женой-красавицей, прекрасное тело которой, казалось, было создано для ласк.
– Как мне не хочется с тобой расставаться!-
– Ну и не расставайся,- ответила Стратоника.- Возьми меня с собой!
– Не могу,- вздыхал Митридат.- И так в войске ходят разговоры, будто бы я не могу и дня прожить без твоих поцелуев.
– Неужели тебя заботят эти разговоры, Митридат?- удивлялась Стратоника.- Вспомни, женой Ареса является Афродита, богиня любви.
– Мне. конечно, далеко до Ареса,- заметил Митридат, лаская руками обнаженное тело Стратоники,- зато ты своей красотой намного превосходишь Афродиту!
– Не говори так, милый,- прошептала Стратоника.- Боги завистливы и злопамятны.
Утром в спальню Митридата, расталкивая стражу, вбежал Критобул. Он был бледен, почти испуган.
– Несчастье, царь!- с порога возвестил секретарь.- Прибыл гонец из Греции.
Митридат вскочил с ложа, сбросив остатки сна:
– Что там? Умер Архелай?
– Архелай жив, царь. Но войско его разбито Суллой при Херонее. Разбито наголову.
Митридат онемел от неожиданности. Проснувшаяся Стратоника была изумлена не меньше.
– Продолжай,- помертвевшими губами прошептал Митридат.
– Дромихет и Неман пали в битве, царь. Архелай спасся на остров Эвбея, от всего войска у него осталось меньше двадцати тысяч воинов.
– Жив ли Таксил?
– Жив, царь. Он тоже на Эвбее.
– А мой сын Ксифар?
– Уцелел и Ксифар. Он тоже с Архелаем.
Митридат со стоном уронил голову на согнутые руки и глухо промолвил, не глядя на секретаря:
– Собери военачальников, Критобул. Поход на Родос отменяется.
Военачальники собрались в зале, где еще совсем недавно шумели победные пиры и принимались посольства от покоренных городов. На самом видном месте стояли захваченные у римлян значки когорт и манипулов, знамена легионов. На стенах висели щиты, панцири и шлемы римских военачальников, павших в битвах с понтийцами.
Митридат вступил в зал, одетый по-военному. Его лицо с сурово сжатыми губами выражало холодную решимость. Царя сопровождали Тирибаз и Моаферн.
В зале царило гнетущее молчание. Предводители понтийского войска были оглушены известием о поражении Архелая. Все поклонились Митридату, который прошел к возвышению и сел на золотой трон.
Распорядитель церемоний начал было давно установившийся церемониал. По его знаку у царского трона заняли место опахалоносцы, жезлоносцы и телохранители. Глашатай объявил о проскинесисе…
Однако Митридат прервал его, голос царя прозвучал резко и раздраженно:
– Довольно церемоний! Давайте, ближе к делу! Я хочу знать, что думают мои полководцы о случившемся в Греции. Не означает ли разгром при
Первыми высказались Сузамитра, Фрада и Критобул. Пользующиеся доверием и милостью царя, они выступали яростно и откровенно. Все трое стояли за продолжение войны.
– Гибель войска еще не есть поражение в войне,- молвил Сузамитра.- Потеря Греции – вот что может привести нас к поражению.
– Нельзя бросать союзных нам греков,- вторил ему Критобул.- Греческие государства медлят переходить на сторону римлян, значит, их правители верят в то, что силу Митридата даже такими потерями сломить невозможно.
– Ничего страшного не произошло, царь,- сказал Фрада.- Мы проиграли сегодйя, зато победим завтра!
Мнения остальных военачальников разделились. Большинство склонялось к продолжению войны, но были и такие, кто робко высказывался за переговоры с Суллой.
Слово взял Тирибаз.
– Я думаю, всем известно, в каком отчаянном положении находится Сулла. Без денег, без союзников, без поддержки из Рима, где его враги, по слухам, разграбили все его имущество. К нему в стан бежали из Рима не только друзья, но и жена с детьми. В Греции Сулле подвластны только Аттика и Беотия. Флота у него нет, а без флота все его победы ничего не значат, ибо в Греции по-настоящему властвует лишь тот, кто имеет сильный флот. Нельзя отчаиваться даже после столь тяжелого поражения, ведь у нашего врага и после такой блестящей победы положение еще более неопределенное, поскольку ему угрожает опасность не только от нас, но даже из родного отечества. Вдобавок Архелай не унывает и готов сражаться с римлянами дальше.
На совете было решено послать Архелаю еще семьдесят тысяч войска, деньги, продовольствие и военное снаряжение. С этим войском Митридат отправил Дорилая, Фраду и Сузамитру. Первый командовал пехотой, второй- колесницами, третий- конницей.
Глядя, как грузятся на корабли отборные отряды «бессмертных», греческие щитоносцы, вифинские пелтасты, фригийские аконтисты, скифские лучники, Митридат мысленно обращался к эллинским и своим персидским богам, прося их даровать ему победу. Ему хотелось верить, что столь многочисленное и прекрасно вооруженное войско невозможно победить, во всяком случае, в одном сражении, а к затяжной войне Сулла был не готов.
– Жду вас с победой,- сказал Митридат при прощании Фраде и Сузамитре.
– Вернемся с победой!- бодро ответил Сузамитра, сверкнув белозубой улыбкой.
– Что передать Архелаю, царь?- спросил Фрада.
– Передай, что я верю в него,- ответил Митридат. Царские вербовщики опять отправились в далекую Тавриду, в Колхиду и Малую Армению за новыми отрядами воинов. Набор войска происходил и во всех сатрапиях Понта среди населяющих его племен: халибов, тибаренов, моссинойков, халдеев, персов, каппадокийцев… В ожидании, пока вновь набранные войска придут в Ионию, Митридат производил смотр отрядов, оставшихся в Пергаме. Это были царские телохранители, гоплиты из Амиса и Синопы, отряд персидских всадников, пафлагонская конница под началом своего царя Александра, скифины и галаты…