Митридат
Шрифт:
– Если я умру…- начала было Статира, но Митридат не дад ей договорить:
– Ни слова об этом! Божественная Арта не допустит этого. Мы будем вместе, что бы ни случилось, и вместе въедем в Синопу как победители.
– В твоей победе я не сомневаюсь, Митридат,- прошептала Статира, прижимая руку брата к своей щеке.- Меня беспокоит, что я не смогу родить тебе сына.
Вскоре войско остановилось на ночлег.
Неподалеку в вечерних сумерках горели костры становища скифинов, отчего над шатрами и кибитками степняков мерцало желтовато-красное зарево. Оттуда доносился лай собак и тягучее заунывное
Митридат сидел у костра в ожидании Тирибаза, отправленного вперед еще днем.
Тирибаз неплохо знал эти степи и места кочевок скифинов. По следам его отряда войско Митридата вышло наконец к одному из кочевий.
Думы Митридата были о Статире и предстоящих ей родах.
По неясному шуму, всколыхнувшему засыпающий стан, Митридат догадался, что вернулся Тирибаз со своим отрядом.
Горя нетерпением, Митридат направился туда, где спешивались с коней «черные демоны» Тирибаза и звучали радостно-возбужденные голоса.
Митридат увидел Сузамитру, оживленно о чем-то говорившего с Тирибазом, а рядом с ним двух незнакомцев, судя по одежде – скифинов. Оба стояли спиной к Митридату, поэтому их лица были ему не видны.
«Неужели Тирибаз привел с собой предводителей степняков?- мелькнуло в голове у Митридата.- Неужели он сумел договориться с ними?»
Тирибаз при виде Митридата радостно воскликнул:
– Царь, гляди, кто к тебе пожаловали! Узнаешь?
При этих словах оба незнакомца обернулись, и изумленный Митридат застыл на месте. Перед ним стояли Моаферн и Сисина!
– А я решил, что ты прихватил с собой скифинских вождей,- со смехом молвил Тирибазу Митридат, поочередно тиская в объятиях Моаферна и Сисину.- Каким ветром вас сюда занесло, друзья? Почему не объявлялись раньше? Да ты, кажется, растолстел, Моаферн!
– Полегче, медведь!- выдохнул бывший виночерпий, ощутив на себе всю силу Митридатовых рук.- Не раздави меня! Я тебе еще пригожусь.
Сисина отвесил Митридату поклон.
– Царь, извини нас за наш невзыскательный наряд.
– Брось, Сисина, какие церемонии!- махнул рукой Митридат.- Я хоть и называюсь царем, но царствую лишь над своим войском, которое день ото дня становится все меньше. Да и одет я немногим лучше вашего.
Уже в шатре Митридата Моаферн и Сисина поведали своему бывшему воспитаннику о странствиях и приключениях, выпавших на их долю с тех пор, как они покинули Амасию. А также о том, как они сказались у скифинов.
– В одном из набегов мы попали в плен к моссинойкам,- рассказывал Моаферн, потягивая вино из чаши.- Моссинойки сначала хотели нас убить, но потом передумали и продали в рабство к скифинам. Вернее, обменяли на лошадей вместе с несколькими женщинами и детьми из племени халдеев. Скифины- народ дикий и не признает денег. Однако в рабстве мы пробыли недолго. Царь скифинов, прознав, что я смыслю во врачевании, приблизил меня к себе, даровав свободу. И даже поставил вровень со здешней знатью. Сисину скифины и вовсе приняли за своего, когда увидели, как он умеет объезжать лошадей и метко бьет из лука. Его сделали распорядителем царской охоты.
– Значит, вам неплохо живется у скифинов,- улыбнулся Митридат.
– Жаловаться не станем, это верно,- сказал
– Верования у скифинов примитивные, как и семейные отношения,- вставил Сисина.- У них любой мужчина может сойтись на ночь с любой приглянувшейся ему женщиной. Недоступны лишь царские жены и дочери. Поначалу мне это нравилось, но со временем я понял, что иначе как распутством это не назовешь. Все-таки у персов иной обычай. У нас принято дорожить любимой женщиной. И сколько бы наложниц ни было у знатного человека, он не станет делиться ими даже с родными братьями.
– А велико ли у скифинов войско?- поинтересовался Митридат.
– Всего в племени восемь кочевий,- ответил Моаферн.- В каждом есть свой родовой вождь, который обязан подчиняться племенному вождю или царю, по-нашему. Каждое кочевье может выставить от трех до пяти тысяч всадников, а царское кочевье- и все десять тысяч. Вот и считай, какая сила у скифинов.
– Стало быть, мое войско вышло к царскому кочевью,- сказал Митридат.- Как зовут царя скифинов? И что он за человек?
– Зовут его Маргуш,- ответил Моаферн.- Он хитер и жаден.
– Вдобавок похотлив, как кабан,- заметил Сисина.
– Помимо набегов на соседей Маргуш занят разбором распрей между своими женами, а их у него девять,- продолжил Моаферн.- С недавних пор к распрям жен добавились распри повзрослевших старших сыновей, которые уже занялись дележом верховной власти.
– И здесь то же самое,- вздохнул Митридат.- Сколько у Маргуша сыновей?
– Осталось семеро,- сказал Сисина.-Двоих он убил, подозревая в покушении на свою жизнь.
– Маргуш прочит себе в преемники сына от любимой жены, его зовут Урташ,- вновь заговорил Моаферн.- Однако Уду, сын от самой старшей жены Маргуша, противится этому. И не считаться с ним Маргуш не может: за Уду стоят многие из знатных скифинов. Сам Уду является родовым вождем, в то время как Урташ постоянно находится при отце. Маргуш оберегает любимого сына, зная, что братья ненавидят его, и особенно Уду.
– Уду-воин хоть куда!- восхищенно проговорил Сисина.- Придет срок, и он открыто выступит против отца.
– Значит, Маргуш вряд ли окажет мне поддержку, обремененный своими заботами,- задумчиво произнес Митридат.
– Как знать,- пожал плечами Моаферн.- Может, Маргуш и станет твоим союзником, если ты поможешь ему одолеть Уду.
– Да,- кивнул Сисина,- Уду для Маргуша-главная забота. Неожиданно в шатер вбежал Фрада, предводитель царских телохранителей.
– Царь, повитуха просила передать, что у царицы начались схватки. Там прибежала служанка от нее. Митридат вскочил, затем снова сел.
– Моаферн, дружище,- волнуясь, заговорил он,- умоляю, помоги моей жене, облегчи ей страдания.
Моаферн встал и набросил на плечи плащ.
– Не беспокойся, Митридат,- спокойно промолвил он,- женские роды мне не в диковинку. Куда идти?
– Фрада, проводи его,- кивнул военачальнику Митридат.
В полночь Статира разрешилась от бремени дочерью. Когда Митридат пришел к ней рано утром, она спала, измученная и обессиленная. Повитуха показала Митридату новорожденную. Находившийся тут же Моаферн заметил с улыбкой: