Митридат
Шрифт:
Она взяла со стола чашу с вином.
– Предлагаю, сестренки, выпить за…
– Не стану я пить с тобой,- воскликнула Роксана, вскочив со стула.- Потому что, ты… Ты- дрянь!.. Видеть тебя не могу!
Роксана, сдерживая рыдания, убежала прочь. В ночи шелестели листвой деревья под напором морского бриза; сияли звезды в вышине.
Из мегарона долетала музыка и хор пьяных мужских голосов, поющих греческую песню о счастливом наемнике.
Внизу, под террасой, прошла дворцовая стража: происходила смена караула.
– Может, хоть ты выпьешь со
– Да, да,- Ниса последовала примеру старшей сестры,- я согласна выпить с тобой. Я так рада тебя видеть, Лаодика! Не сердись на Роксану, последнее время у нее дурное настроение.
– Я не сержусь,- кивнула Лаодика.- Между нами, Роксана ужасно выглядит. Здорова ли она?
– Не знаю.- Ниса пожала плечами.- После родов Роксана сильно недомогала, но теперь, кажется, поправилась. Во всяком случае, врачи оставили ее в покое.
– Давай, сестренка, выпьем за ее здоровье и за наше счастье, которое где-то явно залежалось,- сказала Лаодика и, не отрываясь, осушила чашу немного терпкого херсонесского вина. Ниса не смогла осилить свой кубок и поставила его обратно на стол недопитым. Винные пары обожгли ей горло, и она слегка закашлялась, прикрыв рот ладонью.
Лаодика с улыбкой глядела на нее, завидуя ее молодости, непосредственности и этому неумению пить. В свои тридцать лет Лаодика казалась себе скучной и безнадежно разочарованной в жизни.
Утром следующего дня Митридат устроил на центральной площади Синопы военный смотр.
В городе были размещены триста царских телохранителей, тысяча отборных персидских всадников, пять тысяч тяжеловооруженной персидской пехоты, так называемые «бессмертные», две тысячи каппадокийских лучников и семьдесят боевых колесниц.
К этому войску были присоединены победоносные отряды Диофанта: четыре тысячи греческих наемников, три тысячи синопских гоплитов и около шести тысяч легковооруженной азиатской пехоты.
Митридат и Никомед, стоя на колеснице, объезжали застывшее в строю понтийское войско.
– Как видишь, друг мой, я готов к новым сражениям!.- молвил Митридат, делая широкий жест рукой в сторону ощетинившегося копьями воинства.- А ты готов к новым походам? Куда на этот раз мы повернем наших коней?
– Полагаю, только на запад, друг Митридат,- с улыбкой ответил Никомед,- поскольку к северу отсюда простирается море. Путь на северо-восток закрывают Армянские горы и отроги Кавказа, а на юго-востоке лежит Каппадокия, страна, где царствует Ариарат
Филометор, твой племянник и мой приемный сын.
– Тогда на запад!- воскликнул Митридат.- До самого Эгейского моря!
– Боюсь, друг Митридат, римляне, что владеют Фригией, Карией и Пергамом, не пропустят нас к Эгейскому морю,- осторожно возразил Никомед.- Римляне- опасный враг.
– Пустое, Никомед,- беспечно ответил Митридат,- мы с тобой царствуем в Азии, и предки наши царствовали здесь. Римляне же- пришельцы
После военного смотра были устроены лошадиные бега- любимое зрелище синопцев.
Ипподром был забит народом.
При виде Митридата зрители на трибунах, вскочив на ноги, стали громогласно выкрикивать: «Слава Митридату Евпатору!»
Стоя в царской ложе, Митридат, видимый отовсюду, ответил на приветствие поднятием руки.
– Кажется, друг мой, народ тебя любит и почитает,- сказал Митридату Никомед.- Какое звучное прозвище дали тебе граждане Синопы – Евпатор! А вот, мои подданные прикрепили мне довольно избитое среди царей прозвище- Филопатор (что означает любящий отца). Сколько уже было царей с таким прозвищем среди пергамских Атталидов, сирийских Селевкидов и египетских Птолемеев. Выходит, что я- один из многих. А ты, друг Митридат, единственный в своем роде. Во всяком случае, я больше не припомню царей с таким же прозвищем, как у тебя. А ты, Лаодика?
Никомед повернулся к супруге, сидевшей рядом с ним.
– Я тоже не припомню,- ответила Лаодика.- Поздравляю тебя, брат мой, такое прозвище- редкость среди царей.
– Мне мое прозвище не нравится,- признался Митридат.- Получается, все мои достоинства выражены лишь тем, что я родился от благородного отца. Ничего, со временем я своими победами добуду себе другое прозвище. Вот увидите!
Митридат подмигнул Лаодике и Никомеду.
– Почему Роксана и Ниса не прибыли сюда вместе с нами?- поинтересовалась у брата Лаодика, когда глашатай объявил первый заезд колесниц.
– Ниса не выносит шумных сборищ,- ответил Митридат,- а Роксана сказала, что недомогает сегодня.
– Не иначе Роксана перебрала вчера винца,- с хитрой улыбкой вставил Никомед.
– Неправда,- тут же возразила Лаодика,- на пиру Роксана почти не притрагивалась к вину, а, когда мы уединились с ней и Нисой на террасе, и вовсе ничего не пила. Свидетель Зевс!
– Ну, если такой свидетель, то я умолкаю!- с иронией промолвил Никомед.
После нескольких заездов на колесницах, запряженных четырьмя лошадьми, начались заезды на восьмиконных запряжках. Во время каждого заезда зрители делали ставки. Синопцы прекрасно знали всех возниц и столь же прекрасно разбирались в лошадях. Этому они научились, оказавшись под властью понтийских царей, уделявших коннице особое внимание.
Восьмиконные запряжки сменили квадриги, запряженные двенадцатью лошадьми. Никомед и Лаодика не скрывали своего изумления: по дюжине лошадей в одной запряжке они еще не видели.
– Погодите,- загадочно улыбался Митридат,- то ли еще будет!
И в самом деле, после заезда двенадцатиконных колесниц глашатай объявил заезд на квадригах, запряженных шестнадцатью лошадьми.
– Какими же силачами должны быть возницы этих запряжек,- проговорила изумленная Лаодика.- Интересно взглянуть на них.