Митроны
Шрифт:
Любченко, как и Варейкис, не принадлежал к великороссам; доминирование последних в ЦК пока ещё не было установлено. Он также являлся ветераном гражданской войны, однако принадлежал к иной политической группе — к руководителям Украинской ССР и Компартии Украины (КП(б)У). Именно на Украине Любченко занимал важнейшие государственные посты. Первым из серьёзных назначений в советской государственной системе была должность председателя Правления Союза сельскохозяйственной кооперации Украинской ССР, которую он занимал с октября 1922 по декабрь 1925 г. В декабре 1925 г. (в возрасте 28 лет) его назначили председателем Исполнительного комитета Киевского окружного Совета. К этому времени Сталин укрепил контроль над Украиной, поставив своего верного соратника Л.М. Кагановича первым секретарём ЦК КП(б) У. В 1927 г. Любченко продвинулся дальше по служебной лестнице и занял кресло секретаря ЦК КП(б)У, отвечая за идеологию. На этом посту он способствовал проведению политики индустриализации и коллективизации и оставался на нём в годы ужасного рукотворного голода (зимой 1932–1933 гг.). Более того, он занял пост заместителя председателя СНК Украины и работал под руководством В.Я. Чубаря. В 1933 г. участвовал в травле национал-уклониста Н.А. Скрыпника, которая закончилась самоубийством последнего, а на XVII съезде ВКП(б), семью месяцами позднее, в гонениях на бывших оппозиционеров.
Варейкис и Любченко, как и многие другие новички в ЦК в 1920-е – 1930-е гг., являлись выходцами из социальных низов. Иосиф Варейкис родился в небольшом городке Ковенской губернии. Его отец — литовский крестьянин, с трудом изъяснявшийся по-русски. В поисках заработка он перебрался в Россию и поступил на завод Зингера (по производству швейных машинок) в подмосковном Подольске. До поступления токарем на завод Зингера Иосиф окончил ремесленное училище. На заводе он посещал рабочие кружки самообразования, читал Максима Горького. В 1913 г., в возрасте 19 лет, рабочий Варейкис примкнул к большевикам. Однако в отличие от Андреева, с которым его роднили происхождение и возраст, он оставался рядовым членом партии и не находился на нелегальном положении. Он всё ещё работал на заводе Зингера, когда в 1917 г. его избрали в Подольский совет рабочих депутатов [154] .
154
Подозрение Молотова, что Варейкис работал в тайной царской полиции, и что этому есть документальные доказательства, кажется мало правдоподобным в силу его незначительного положения в партии. См.: Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым… С. 408.
Любченко был на три года младше Варейкиса, происходил из украинской крестьянской семьи Киевской губернии. В отличие от Варейкиса и Андреева он получил хорошее образование: поступил в Киевскую военно-фельдшерскую школу. Для этого ему, сыну ветерана Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., была выделена специальная субсидия. Как и многие его сверстники, Панас Любченко увлёкся революционным движением. Правда, его учителями были ориентированные на крестьян социалисты-революционеры. Однако война началась прежде, чем он смог включиться в активную политическую жизнь. Любченко служил санитаром, дважды был ранен и на всю жизнь остался хромым. После этого работал в киевском госпитале. В начале 1917 г. Любченко выдержал вступительные экзамены в Киевский университет, но в его дальнейшую судьбу вмешалась революция. Варейкис начал свою политическую деятельность в Совете рабочих депутатов Подольска, Любченко был избран в имевший намного большее значение Киевский совет, стал членом его Исполнительного комитета. Его избрали от украинских социалистов-революционеров в Центральную раду Украины. Однако из-за возникших разногласий с Радой Любченко арестовали, и лишь вступление в январе 1918 г. в Киев частей Красной армии спасло ему жизнь.
Головокружительная карьера Варейкиса началась, когда он оставил провинциальный Подольск. В августе 1917 г. молодой литовский активист, по-видимому, выполняя приказание Московского комитета партии, отправился в Екатеринославль (Днепропетровск) агитировать украинских заводских рабочих. Варейкис, тогда ещё рядовой член партии, внёс заметный вклад в установление советской власти в этом городе. Свой первый пост в партии он получил в январе 1918 г., когда был назначен секретарём, а затем народным комиссаром эфемерной Донецко-Криворожской республики с центром в Харькове. Когда германские войска заняли Харьков, Варейкиса в мае 1918 г. перебросили на среднюю Волгу в Симбирск (родной город В.И. Ленина) — для него это был знаменательный момент. Он занимал пост председателя местного губкома, когда в июле 1918 г. М.А. Муравьёв, главнокомандующий Красной армии на Восточном фронте, перешёл на сторону антибольшевистских сил. Его предательство грозило обрушить все позиции красных на Востоке. Варейкис с несколькими соратниками смог организовать внезапное нападение на Муравьёва, убить его и восстановить контроль над Симбирском [155] . После того как к осени 1918 г. обстановка в районе Средней Волги стабилизировалась, Варейкис оставался председателем Симбирского губкома до 1920 г.
155
Подробнее об этом эпизоде см.: Варейкис И. Убийство Муравьёва // 1918 год на родине Ленина / под ред. Б. Афанасьева и др. — Куйбышев, 1936. С. 163–169.
В августе 1920 г. в ходе перелома в Советско-польской войне Варейкис был направлен в Витебск (на западе России), где возглавил губернский революционный комитет (ревком). В конце 1921 г. его перевели в Закавказье. Здесь он занимал посты члена закавказского Бюро ЦК, члена Закавказского краевого комитета РКП(б), входил в состав горкома партии г. Баку, был заместителем председателя (эту должность занимал С.М. Киров) городского Совета, участвовал в восстановлении местной нефтяной промышленности. Несмотря на высокую занятость, он успел жениться. Его избранница — инструктор местного горкома партии. В августе 1923 г. Варейкис вновь переехал на Украину, где занял должность председателя Киевского губкома партии. На этом посту он зарекомендовал себя как преданный сторонник Сталина [156] . В мае 1924 г. Варейкис был переведён в Туркестан, где стал секретарём ЦК КП(б) Туркестана. Благодаря этому назначению он вошёл в состав ЦК ВКП(б).
156
См.: Письмо Варейкиса И.В. Сталину о борьбе против сторонников Троцкого в Киеве (Внутрипартийные дискуссии 1920-х гг. // Известия ЦК КПСС. 1991. № 3. С. 201–202).
Карьера Любченко не столь яркая и остаётся в рамках одного региона. Он являлся лидером Украинской партии социалистов-революционеров — крестьянской организации, на базе которой создавалась партия боротьбистов. Последняя фактически была орудием в руках коммунистов, и Любченко выступал за её самоликвидацию и образование Украинской коммунистической партии — КП(б)У — в начале 1920-х гг. В Киеве он вёл подпольную работу по ликвидации украинских националистов и белогвардейцев. В перерывах между оккупациями участвовал в работе революционного трибунала. В конце 1920 г. в
2.2. Панас Любченко (Известия ЦК КПСС. 1990. № 10)
Андреев, Крестинский, Варейкис и Любченко, родившиеся до 1901 г., относятся к первому поколению партийной элиты. Трое из них, включая Андреева, вошли в состав ЦК в 1934 г. Все они примерно одного возраста, во время XVII съезда им не было и 40 лет. Крестинский имел более высокое социальное происхождение и хорошее образование. И, судя по всему, Молотов — не единственный, кто видел в нём барина [157] . Другие происходили из более низких социальных слоёв, обладали скромным образованием. Их национальная принадлежность — русский, литовец и двое украинцев (включая Крестинского) — была типичной для элиты первых двух послереволюционных десятилетий. Трое из наших героев принимали активное участие в революционном движении до 1917 г., однако никто из них не занимал важных позиции в небольшой довоенной большевистской партии Ленина. Варейкис и Любченко в то время даже не относились к числу комитетчиков. В 1917 г. также никто из них не сыграл выдающейся роли. Тем не менее до февраля 1917 г. Андреев, Варейкис и Любченко являлись людьми действия, типичными революционерами. Их возвышение приходится на годы гражданской войны, они внесли весомый вклад в укрепление власти большевиков. В 1920-е гг. все трое принимали активное участие в сталинской реорганизации партийного аппарата и были участниками масштабных государственных преобразований конца 1920-х – начала 1930-х гг. Они считались партийными работниками широкого профиля, девствуя на государственных, партийных и хозяйственных должностях.
157
Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. С. 91
Самоуничтожение ЦК
В действительности политические функции ЦК были намного незначительнее, чем можно было бы предполагать, исходя из юридических положений партийного устава или того влияния, которым обладали отдельные представители высшей элиты, являвшиеся членами ЦК. Однако в 1931 г. советский диктатор горячо защищал коллективное руководство, основанное на широком представительстве [158] :
В нашем руководящем органе, в Центральном Комитете нашей партии, который руководит всеми нашими советскими и партийными организациями, имеется около 70 членов. Среди этих 70 членов ЦК имеются наши лучшие промышленники, наши лучшие кооператоры, наши лучшие снабженцы, наши лучшие военные, наши лучшие пропагандисты, наши лучшие агитаторы, наши лучшие знатоки совхозов, наши лучшие знатоки колхозов, наши лучшие знатоки индивидуального крестьянского хозяйства, наши лучшие знатоки наций Советского Союза и национальной политики. В этом ареопаге сосредоточена мудрость нашей партии. Каждый имеет возможность исправить чьё-либо единоличное мнение, предложение. Каждый имеет возможность внести свой опыт. Если бы этого не было, если бы решения принимались единолично, мы имели бы в своей работе серьёзнейшие ошибки. Поскольку же каждый имеет возможность исправлять ошибки отдельных лиц, и поскольку мы считаемся с этими исправлениями, наши решения получаются более или менее правильными.
158
Сталин И.В. Сочинения. Т. XIII. 107 и далее.
Устав партии 1925 г. наделял ЦК широкими полномочиями по руководству работой партийных и государственных органов. Соответствующая статья Устава предварялась введением, в котором ясно было сказано: «Центральный комитет в промежутках между съездами руководит всей работой партии». Справедливо также и то, что государственный орган, бывший правительством при Ленине, — Совнарком (Совет министров), занимал теперь подчинённое положение по отношению к партийным органам. В то же время реальная власть находилась в руках не столько самого ЦК, сколько у его подкомитетов: Политбюро, Оргбюро и аппарата секретариата, персонифицированного фигурой генерального секретаря (с 1922 г. эту должность занимал И.В. Сталин). Подобное развитие событий подтверждало знаменитое предсказание Троцкого, сделанное им в 1904 г.: «Ленинская схема ведёт к следующему: партийная организация подменяет партию, затем Центральный комитет подменяет партийную организацию и, наконец, диктатор подменяет Центральный комитет». Тот же вопрос поднял М.Н. Рютин в 1932 г. в своей знаменитой «антисталинской платформе»: «Политбюро и ЦК… из полновластных органов партии превратились в совещательные органы при Сталине, над которыми Сталин издевается не менее цинично, чем царь издевался над государственной думой» [159] .
159
Троцкий Л.Д. Наши политические задачи. — Женева: [Б. и.], 1904; Платформа «Союза ленинцев» («Группа Рютина») // Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 181 и далее. Полагаем, что, говоря о исполнении предсказания Троцкого, более корректным будет вести речь о Политбюро, нежели о ЦК. По количеству членов Политбюро тех лет можно сравнить с ЦК образца 1904 г., а не 1920-х – 1930-х гг., когда он насчитывал 100 человек.
Было бы ошибкой утверждать, что пленумы ЦК являлись простой формальностью. В октябре 1923 г. на очередном пленуме были подвергнуты критике Троцкий и другие оппозиционеры. На пленуме в мае 1924 г. зачитали завещание Ленина; в июле и октябре 1926 г. состоялись пленумы, на которых ЦК принял решение об исключении из Политбюро Троцкого, Зиновьева и Каменева; на пленумах в октябре и ноябре 1927 г. из ЦК и компартии были исключены Зиновьев и Троцкий. Курс на ускоренную индустриализацию в соответствии с первым пятилетним планом был также принят на пленуме в ноябре 1928 г. Ровно через год на очередном пленуме приняли решение о проведении принудительной коллективизации и исключении из Политбюро Бухарина. В феврале–марте 1937 г. очередной пленум ЦК подготовил почву для сталинских чисток. Но ход всех этих собраний ЦК определялся высшим партийным руководством.