Миттельшпиль
Шрифт:
От холода заснуть она не могла. Сначала ее то и дело захлестывали волны ужаса - они накатывали, как приступы рвоты, и причиняли еще большую боль, чем порезы и ссадины на лбу. Она вспомнила, как, сжавшись, сидела за обуглившимися опорами дома и смотрела на приближавшуюся сутулую фигуру с косой. Потом вскочила, запустила в эту тварь кирпичом, который сжимала в руке, и попыталась проскользнуть мимо быстро мотнувшейся тени. Но тут ее схватили за руки. Она закричала и стала лягать парня ногами. Затем последовал сокрушительный удар по голове, потом еще один - в висок, кровь залила
Очнулась Натали в таком холоде и кромешном мраке, что в течение нескольких минут думала, что ей выкололи глаза. Она выползла из кипы одеял, наваленных на каменном полу, и принялась ощупывать грубо отесанные стены своей камеры. Дотянуться до потолка ей не удалось. На одной из стен она нащупала холодные металлические стержни - вероятно, когда-то на них крепились полки. Через несколько минут она смогла различить более светлые полосы в дверных щелях - не то чтобы оттуда мог просачиваться свет, но просто всепоглощающая тьма обретала хоть какие-то очертания.
Натали укуталась в два одеяла и, содрогаясь от холода, вжалась в угол. Голова болела нестерпимо, и она с трудом сдерживала приступы тошноты, которые усиливались от нарастающего чувства страха. Всю жизнь Натали восхищалась своей способностью сохранять спокойствие и мужество в критических ситуациях, мечтая стать такой же, как отец - спокойной, рассудительной в моменты, когда окружающие бессмысленно суетятся, - и вот теперь она беспомощно тряслась от страха, моля неведомого Бога, чтобы тот подонок с косой не вернулся.
В камере было сыро и холодно, вдобавок откуда-то немилосердно дуло - ледяной поток воздуха чем-то напоминал влажную затхлость пещеры. Натали не имела ни малейшего представления о том, где находится. Прошло несколько часов; несмотря на дрожь, она задремала, когда вдруг явственно различила свет в щелях двери. Послышался скрежет многочисленных отодвигаемых засовов, и на пороге возникла Мелани Фуллер.
Натали не сомневалась, что это была именно она, хотя пляшущий язычок свечи освещал лицо старухи лишь снизу, придавая ему карикатурный вид: щеки и скулы изборождены морщинами, двойной подбородок, нависавший над шеей, остекленевшие глаза, заплывшие дряблые веки, иссиня-седые редкие волосы на покрытом старческими пятнами черепе стояли чуть ли не дыбом, образуя своеобразный нимб. За спиной маньячки Натали отчетливо различила худое лицо того негодяя - его длинные волосы, выпачканные грязью и кровью, свисали на плечи. Сломанные зубы желтовато поблескивали в свете единственной свечи, которую держала старуха. В руках у него ничего не было, ею длинные белые пальцы время от времени подрагивали, будто под воздействием каких-то токов, пробегавших по его телу.
– Добрый вечер, моя дорогая, - скрипучим голосом промолвила Мелани Фуллер. На ней была длинная ночная рубашка и толстый дешевый халат. Ноги тонули в розовых пушистых тапочках.
Натали натянула одеяло до шеи и ничего не ответила.
– Здесь холодно, дорогая?
– ласково осведомилась старуха.
– Прости меня. В этом
– Она улыбнулась, и в огоньке свечи блеснула ее идеально белая вставная челюсть.
– Не пришло ли время поговорить нам с тобою, дорогая?
Натали обдумывала: не броситься ли ей на старуху, пока у нее есть такая возможность, и не попробовать ли прорваться наружу? Она заметила за дверью длинный деревянный стол - несомненно старинный, а еще дальше - каменные стены. Но путь ей преграждал парень с дьявольскими глазами.
– Это ты привезла мою фотографию из Чарлстона в этот город, милочка? Натали молчала. Мелани Фуллер горестно покачала головой.
– У меня нет желания причинять тебе вред, милая мисс, но если ты добровольно не согласишься беседовать ,со мной, мне придется попросить Винсента уговорить тебя.
Сердце у Натали учащенно забилось у самого горла, когда она увидела, как эта длинноволосая тварь собирается шагнуть к ней.
– Откуда же ты взяла фотографию, моя милая? Во рту у Натали пересохло, но она выдавила через силу:
– Мистер Ходжес...
– Тебе дал ее мистер Ходжес?
– насмешливо осведомилась Мелани Фуллер.
– Нет. Миссис Ходжес позволила нам посмотреть его слайды.
– Кому это “нам”, дорогая?
– старуха слегка улыбнулась. Свеча осветила острые скулы под натянувшейся пергаментной кожей.
Натали молчала.
– Тогда я предположу, что “нам” - это тебе и шерифу, - тихо сказала Мелани Фуллер.
– Зачем же ты и полицейский из Чарлстона проделали такой путь и преследуете старуху, которая не сделала вам ничего дурного?
Натали почувствовала, как в ней закипает ярость, наполняя силой тело и разгоняя страх.
– Вы убили моего отца!
– крикнула она и попыталась вскочить, больно ударившись плечом о грубую каменную кладку.
– Твоего отца?
– недоуменно переспросила старуха.
– Тут какая-то ошибка, милочка.
Натали покачала головой, пытаясь справиться с подступившими слезами.
– Вы использовали свою чертову прислугу, чтобы тот убил его. Без всяких оснований.
– Мою прислугу? Мистера Торна? Боюсь, ты что-то путаешь.
Натали готова была плюнуть в рожу этому синевласому монстру, но во рту было сухо, как в пустыне.
– Кто еще ищет меня?
– спросила старуха.
– Только ты и шериф? Как вам удалось отыскать меня здесь?
Натали натужно рассмеялась - смех ее эхом раскатился под каменными сводами.
– Все знают, что вы здесь. Нам все известно и о вас, и о старом нацисте, и о другой вашей подруге - Нине Дрейтон... Больше вам не удастся убивать людей. Что бы вы со мной ни сделали, вам не...
– Она сделала глубокий вдох, потому что сердце ее колотилось с такой силой, что готово было выскочить из груди.
Впервые за все это время лицо старухи выразило явное беспокойство.
– Нина?!
– воскликнула она.
– Так тебя послала Нина Дрейтон?
В расширенных глазах Мелани Фуллер Натали увидела проблеск безумия.