Мизантроп
Шрифт:
– А где наш груз?
– Это я у тебя должен спрашивать, – зло проговорил Наджибулло. – Поэтому бросай свою женщину и срочно вылетай туда. Узнай на месте, где наш чемодан.
– Но если самолет разбился…
– Узнай, где наш багаж! – заорал Наджибулло. – Даже если все сгорело. Выясни, что там можно спасти.
– Я все понял. Не кричи. Вылетаю прямо сейчас.
Уже через двадцать минут я ехал в аэропорт. Конечно, авария никак не входила в наши планы. Там было много несчастных. Среди погибших оказался тот самый человек,
Однако Наджибулло знал, что в этих случаях тоже нужно все проверять. Он, разумеется, был прав, когда приказал мне вылететь в Пермь и проверить на месте, что именно там произошло, выяснить все детали и принять необходимые меры.
«Принять меры» означает найти человека, который должен объяснить смерть курьера и ответить за потерю части нашего груза. Теперь мне нужно было срочно лететь в Пермь, на месте разобраться, что именно произошло, и наказать того, кто должен за это ответить, если груз куда-нибудь исчезнет.
Глава вторая
В Перми их ждали. Среди встречавших был и вице-губернатор, пожилой человек лет шестидесяти пяти. Он мрачно поздоровался с Репетиловым и сопровождавшими его людьми, потом пригласил первого заместителя министра в свой автомобиль. Остальные разместились в других машинах.
Вице-губернатора звали Маратом Шарифовичем Ильясовым. Он был татарином с характерным разрезом азиатских глаз, широким одутловатым лицом.
– Мы подъедем в другой конец аэропорта, – объявил вице-губернатор. – Отсюда минуты три-четыре до места происшествия.
Репетилов согласно кивнул и спросил:
– Есть предварительные результаты?
– Есть, – угрюмо ответил Ильясов. – Специалисты из ФСБ категорически утверждают, что это не террористический акт. Диспетчер сообщил, что командир судна несколько раз докладывал о том, что у них возникли проблемы…
– Какие? – перебил его Репетилов.
– У них были трудности с выпуском шасси, – вспомнил вице-губернатор.
– Опять! – Репетилов поморщился, но никак не прокомментировал слова своего собеседника.
– Один человек выжил, – вдруг сообщил Ильясов.
– Что? – изумился гость. – Как это выжил? Мне сообщили, что все погибли. Семьдесят два человека.
– Верно. Но в самолете их было семьдесят три, – пояснил вице-губернатор. – Уцелела девочка двенадцати лет. Мы не думали, что она выживет, когда нашли ее среди обломков. Бедняга была в тяжелом состоянии, но врачи недавно сообщили, что положение стабилизировалось. Можно надеяться на лучшее.
– Как ее зовут?
– Фариза, – вспомнил Ильясов. – Да, Фариза Касумова. Кажется, она летела из Баку вместе со своей матерью.
– Мать погибла?
– Похоже на то.
– Двенадцать лет. Уже достаточно взрослая девочка, – сказал Репетилов. – Если она сможет рассказать, как все произошло, то это будет неплохо. Что-нибудь еще?
– Сейчас
– Так обычно и бывает при подобных авариях, – проговорил Борис Семенович.
– Там работают сотрудники МЧС, – добавил Ильясов.
– Самолет разбился при ударе о землю или начал распадаться еще на подлете?
– Экипаж запрашивал срочную посадку за полчаса до приземления.
– Тогда при чем тут шасси? – не понял Репетилов. – Пилоты же не могли знать за полчаса до посадки, что у них будут проблемы с шасси. Это нелогично.
– Да, – согласился Ильясов. – Нелогично. Но столько погибших!.. Нам сообщили, что днем прилетит государственная комиссия в составе вице-премьера и вашего министра.
– Что и следовало ожидать, – недовольно заметил Борис Семенович. – По телевизору уже передали?
– Да, примерно полчаса назад. Было объявлено и о создании правительственной комиссии.
– Под руководством вице-премьера?
– Да, – кивнул Ильясов.
Чиновники понимали, что это означает. Если руководителем комиссии назначают не министра транспорта, а вице-премьера, то это и тревожный звонок для всего министерства, и знак недоверия его руководителю лично.
Тут раздался телефонный звонок. Репетилов покосился на дисплей. Это был номер министра.
– Слушаю вас, Вадим Алексеевич, – сказал он.
– Мы вылетаем с вице-премьером, – сдержанно сообщил министр. – Через два часа. Думаю, что у вас уже будут какие-нибудь наработки к тому времени. Пока мы прилетим, у тебя должно быть сформулировано конкретное мнение о том, почему произошла авария. Конечно, предварительное. Но первые выводы вы должны сделать. Ты меня понимаешь, Борис?
– Мы только приземлились и едем в аэропорт, – сообщил Репетилов. – Но есть хорошая новость. Одного человека удалось спасти. Это девочка.
– Грудной ребенок? – быстро спросил министр. – Сколько ей лет?
Маленькие дети иногда выживали в самых страшных авиационных или автомобильных авариях.
– Не грудной. Ей двенадцать, – вспомнил Борис Семенович. – Она сейчас в больнице.
– Самописцы нашли?
Речь шла о так называемых черных ящиках, которые искали в первую очередь. На самом деле они всегда окрашивались в ярко-оранжевый цвет, чтобы их легче было заметить.
Борис Семенович покосился на вице-губернатора, сидевшего рядом, и шепотом спросил:
– Нашли черные ящики?
– Пока только один, – тоже шепотом ответил Ильясов.
– Нашли один ящик, – сообщил Репетилов министру.
– Очень хорошо. Проследи, чтобы обязательно разыскали второй. Обрати внимание на записи диспетчеров. У них всегда бывают какие-то непонятные накладки. Они ведут ненужные разговоры, шутят не к месту, делают пустые замечания. Не надо, чтобы все глупости попали в отчеты. Все лично просмотри.