Мода в саване

Эллингем Марджери

— Не подумайте, что я планирую акт отмщения, — заметил он.

— Нет, я понимаю. — Кэмпион замялся, выглядя при этом крайне сконфуженно. — Но этот брак все осложняет.

— Еще бы. С ним все становится куда интереснее.

Кэмпион молчал, и после очередной паузы сэр Генри заговорил снова.

— Друг мой, — сказал он. — Я уже старик и многое повидал в жизни, но я терпеть не могу загадок. Конечно, смерть сына потрясла меня, но и бесконечно удивила. Я просто хочу знать, что заставило Ричарда, который никогда не был невротиком, покончить

с собой и почему эта женщина молчала все это время. Не принимайте мою просьбу слишком близко к сердцу, но если когда-нибудь что-нибудь узнаете — сообщите мне.

Кэмпион поднял голову.

— Я сделаю все, что смогу, — повторил он, — но не слишком полагайтесь на меня.

— Хорошо. — Сэр Генри кивнул и резко сменил тему.

До конца обеда они обсуждали снежного человека и прочие нелепицы, но, когда Кэмпион двинулся обратно в Лондон, его начало одолевать неотвязное беспокойство.

Джорджия Уэллс не знала, мертв ли Портленд-Смит, до того момента, как его тело было обнаружено, в этом Кэмпион был практически уверен, но он был уверен и в том, что она не подозревала, что ее бывший муж покончил с собой, пока не услышала об этом от Кэмпиона.

Глава 6

Прошло чуть больше шести недель, стояла середина лета, и грязный счастливый Лондон сладострастно нежился под солнцем. Как-то вечером, вернувшись домой, мистер Кэмпион был встречен хриплым сообщением из ванной:

— Сестра ваша звонила. Собирается прийти с каким-то лягушатником.

Не зная, как выразить неодобрение подобной непосредственности, не прибегая к выговору, мистер Кэмпион молча прошагал в гостиную.

Он расположился за столом, нашел сигареты и пододвинул к себе лист бумаги, когда в коридоре послышался топот, а затем в комнату ввалилась тучная фигура в черном бархатном халате.

Мистер Лагг, «джентльмен-партнер» мистера Кэмпиона, укоризненно уставился на хозяина своими маленькими черными глазками.

— Ну, вы меня слышали, — сказал он и добавил с чарующей откровенностью: — Я там мылся. Вам бы не мешало надеть халат и ремень.

— Ремень? — переспросил застигнутый врасплох Кэмпион.

— Подтяжки уже не в моде, разве что вы их надеваете с белым жилетом, чтобы пойти в бильярдную, — гордо сообщил Лагг. — Я это нынче в клубе услышал. Халат вам тоже новый понадобится. У мистера Тука молодой хозяин, так у него на каждый день недели халат другого цвета имеется. Как вам такая идейка?

— Омерзительно.

Лагг задумчиво помигал.

— Я им заметил, что это как-то по-бабски, — признался он, — но не был уверен. Наугад, можно сказать, пальнул. Но на всякий случай запомнил. Кстати, а халат теперь зовут облачением. Мистер Тук мне много всего рассказывает. Даже книжку одолжил.

Кэмпион отбросил ручку.

— Так ты учишься читать? — усмехнувшись, спросил он. — Просто прекрасно. Наконец-то дома будет тихо.

Прежде чем снизойти до ответа, мистер Лагг с подчеркнутой аккуратностью

закрыл дверцу шкафа с бутылками.

— Молчание подобно сну, — поведал он с неестественной торжественностью. — Оно освежает разум.

— Э-э, — ответил мистер Кэмпион.

На широком белом лице мистера Лагга медленно расцвела самодовольная улыбка, и он откашлялся.

— Есть над чем подумать, — сообщил он. — А вы знаете, кто это сказал? Уолтер Плато.

— Неужели? — весело переспросил мистер Кэмпион. — А кто это?

— Один парень.

Эрудит явно не намеревался вдаваться в подробности, но затем, опасаясь испортить произведенное впечатление, все же заставил себя продолжить:

— Это в честь него назвали дерево платан.

Он сообщил об этом с непринужденностью, сделавшей бы честь любому ученому, и украдкой обернулся, чтобы оценить эффект.

Он был вознагражден сполна. Мистер Кэмпион, судя по всему, был потрясен.

— Это в той книге сказано? — деликатно поинтересовался он после паузы.

— Скорее всего, — ответил Лагг. — Где-то прочел, в общем. Мистер Тук меня приохотил к книжкам. Говорит, что образование — неотъемлемая часть высшего общества.

— Как и ремень, — пробормотал Кэмпион. — Главное — не забыть про ремень.

Толстяк наклонился к столу.

— Значит, так, — враждебно произнес он. — Я ждал чего-то такого. Вы беситесь, стоит мне хоть чуть-чуть продвинуться. Теперь я наконец взялся за ум. Буду учиться и очень скоро начну говорить со всеми наравне.

— Послушай, дружище, — сказал мистер Кэмпион, тронутый его заявлением. — Ты и так должен чувствовать себя со всеми наравне. Брось, Лагг, это ты зря.

Лагг испытующе уставился на него. Его маленькие черные глазки часто мигали, а в выражении лица появилось что-то овечье, что ему страшно не шло.

— С вами-то мне легко, — признался он, — но не с мистером Туком. Он на меня свысока смотрит. Ну да мы еще посмотрим.

— И ты все учишь по той книжке? — осведомился мистер Кэмпион, которого явно восхищала сама мысль об этом.

— Ну, в основном, — ответил мистер Лагг, копаясь в кармане. — Когда все выучу, стану поумнее некоторых.

Он извлек на свет божий маленький сборник цитат и, выражаясь метафорически, сложил его к ногам мистера Кэмпиона.

— Я пропускаю еврейские, — сообщил он, пока они вместе листали книжку. — Видите? И вот тут еще одна.

Кэмпион вздохнул.

— По мне, так все это какая-то чушь, — пробормотал он. — И с чего вдруг ты отдаешь предпочтение Шекспиру с Мильтоном?

— Ничего страшного, — покровительственно сказал Лагг. — Когда я наберусь ума, меня тоже будут цитировать. Цитата — это когда коротенько говоришь то, что все и так знают. Типа «фальшаком копа не подмаслишь». В таком роде. Только о чем-нибудь поизящнее… о женщинах там, например.

Мистера Кэмпиона явно потрясла идея подобного производства цитат по методу «сам себе великий мыслитель», и Лагг был доволен произведенным эффектом.