Модератор реальности

Это очень некрасиво, когда кто-то уничтожает мир, к которому ты так привык. А когда этот кто-то еще и перечеркивает все, чего ты достиг к пятому десятку жизни — это и вовсе обидно. Но больше всего раздражает то, что тебе даже не считают нужным хоть что-то объяснить. Подобное вмешательство в такую уютную, а главное — собственную, жизнь заставит броситься в бой кого угодно. Правда, в процессе боевых действий придется делать выбор — спасать погибший мир, спасать себя или близких тебе людей. Нелегкий выбор.

Автор

Евгению Мирончикову,

Веронике Фирсаковой,

Ольге Полещук,

Сергею Лифанову,

без помощи (консультаций) которых он сам вряд ли бы справился с некоторыми проблемами технического, медицинского и лингвистического порядка, возникшими при написании романа.

6.56. Воскресенье 8 мая 1988 г. Киевское высшее военное авиационное инженерное училище (КВВАИУ). Курсантское общежитие, 4-й этаж.

Сон удивителен именно своей обыденностью. То, что во сне творится, конечно же, не лезет ни в какие ворота. Вот только спящий не удивляется тому, что происходящее происходить совсем не может…

Он стоял на краю огромного, недавно убранного поля и смотрел на заходящее солнце. Или это восход? Без разницы — во сне такие вопросы не возникают. И не стоял. Шел. Туда, к горизонту, к солнцу. А позади топали маленькие ножки.

— Папа, папа, а ты куда?

Папа? Да нет у него детей. Он это знает, но… папа, так папа.

— Туда. К солнцу.

— Я с тобой, — и детская ладошка протискивается во взрослую. — Папа, папа, а зачем?

А не знал он, зачем. Но, опять же, не удивился, отвечая:

— Там небо. Хочу дойти до неба.

— Ой, папа, папа, я хочу.

Маленькая ладошка выскользнула из его пальцев, оставив на коже прохладный след.

— Я побежу! Я побежу до неба…

Россыпь частого топота унеслась вперед, а он, наконец, увидел того, кто называл его папой. Маленький… Сын, которого у него нет.

Не удивился он и тому, что знает голос, окликнувший его сзади.

— Слава, куда вы?

Голос жены, которой нет, да и не было никогда.

Он оглянулся, пытаясь разглядеть ее лицо. И увидел только пепельные волосы, чуть подкрашенные янтарем заходящего солнца.

— Мы хотим дойти до неба…

Он так и не смог разглядеть ее черты. Солнце погасло, и серая мгла размыла тонкую фигурку в неярком сарафане…

— Курс… Подъе-о-о-ом!

21.07.Пятница 23 апреля 2010 г. Санкт-Петербургский Государственный Политехнический Университет. Факультет технической кибернетики. Кафедра автоматики и вычислительной техники.

— Сергей Анатольевич, дорогой, мы не первый раз с вами беседуем. Ну, не быть вам магистром с такой темой на нашем факультете. Обратитесь на кафедру биоинженерии.

— Был я там, Вячеслав Соломоныч.

Будущий магистр разве что слезу не пустил.

— Футболят еще похлеще, чем здесь. Вы-то хоть слушаете, а они, как слышат «программирование», так сразу начинают руками махать.

Сказать по правде, паренек Вячеславу Соломоновичу Кроткову нравился. Настырный и увлеченный, совсем как он сам после армии. Может, потому и слушал его до сих пор. Опять же, безотцовщина, и в этом они похожи. Да и… не дал Славе бог ни семьи, ни детей, а после сорока все чаще стало мечтаться о сыне, и виделся он в мечтах ну вот, примерно, таким. Но с другой стороны, бредовей тему не то что выбрать, а и придумать невозможно. Вячеслав

— Послушайте, Сергей. Может, буду несколько резок, но уж извините. Лема начитались? «Бесконечно большая программа может работать совсем без компьютера»? Если вы еще не заметили, у нас кафедра автоматики и вычислительной техники, — он сделал ударение на словах «автоматики» и «техники». — А то, что вы предлагаете, даже если это вообще возможно, совсем новое направление. По меньшей мере, в известных мне науках. И если вы все же умудритесь доказать свои выкладки положительными результатами практического эксперимента, то в любом случае это будет не магистерский уровень. Беритесь уж сразу за кандидатскую. Только, извините, не у нас на кафедре.

— У меня есть результаты, — чуть обиженно пробурчал студент и, поймав вопросительный взгляд, уже тверже повторил: — Есть результаты, Вячеслав Соломоныч. Хоть и небольшие, но есть.

Отметив про себя молчание собеседника как разрешение продолжать, Сергей взахлеб, пока не остановят, начал вываливать приготовленную заранее речь.

— Поймите, Вячеслав Соломоныч, любую биологическую систему можно рассматривать как компактный и очень мощный компьютер. Есть аналоги всех необходимых устройств: процессор, постоянная и оперативная память, устройства ввода-вывода. Есть заложенные и приобретенные программы, формирующие модель поведения субъекта. Есть огромная сеть и какие-то правила, обеспечивающие сетевое взаимодействие. У человека очень много ограничений, но все они, так или иначе, прописаны в заложенных в него программах. И вы только представьте, чего можно достичь, научившись такому программированию и сняв ненужные ограничения! — заметив попытку хозяина кабинета прервать этот монолог, Сергей заговорил еще быстрее. — Да-да, результаты. Я пошел по пути поиска команд управления и способа их ввода. Я больше года разрабатывал программу анализа, вы видели ее текст. А когда она, наконец, стала выдавать первые понятные результаты, я вдруг понял, что все это уже было. Оказалось, что такими командами управления биологическими системами являются, по сути, самые обыкновенные магические заклинания. Просто те, кто ими пользуется, не понимают их су…

— Стоп! — Вячеслав хлопнул ладонью по столу. — Ша, я сказал. Молодой человек, вы хотите, чтобы я подписался в качестве на-уч-но-го, — он выговорил слово «научного» по слогам, — руководителя под диссертацией, в которой за результаты практических исследований выдаются сказки о колдунах? И выпустил вас с ней на защиту? Вы о чем думаете?

— Вы меня неправильно поняли, Вячеслав Соломоныч, — студент, похоже, опять был готов расплакаться. — Я и хочу рассказать о практике. Я сформировал несколько программ, корректирующих некоторые функции человеческого мозга. Их загрузка осуществляется при помощи колебаний звукового диапазона. Потому я и сравнил их с заклинаниями. И одну из этих программ я опробовал. Она должна была сделать мою память абсолютной. И, в общем-то, получилось. Только… только я обнаружил побочный эффект, и не могу сам с ним разобраться. Мне нужна ваша помощь, Вячеслав Соломоныч…

6.18.Вторник 15 ноября 1966 г. Метеорологическая станция. Озеро Байкал, Бурятская АССР.

— Ну, слава те, Господи, разродилась, — бабка-повитуха, доставленная из ближайшего поселения на дохлом катере, все еще несколько нервничала, вспоминая эту жуткую поездку. — Мальчик. Ух, богатырь какой… Фунтов двенадцать, пожалуй.

Акушерка плюхнула младенца на живот роженицы и, сложив пальцы щепоткой, быстро оглядела углы комнаты в поисках образов. Не обнаружив искомого, она трижды с поклонами перекрестилась на окно, за чернотой которого не виделось, но явно ощущалось рассерженное верховиком Море.