Модератор реальности
Шрифт:
Димон переваривал.
— И этот кто-то мне жутко не нравится.
Димка, наконец, очнулся:
— А третье есть?
— Да. И самое неприятное. Я работал в приемной комиссии, когда Сергей поступал в универ, и мельком видел его дело, — Слава сделал небольшую паузу. — Он родится завтра…
— Ух, ты!
— И, боюсь, ему тоже приготовлен «несчастный» случай. А вот я намерен этому помешать. Не рождению, конечно, а случаю. Поэтому мне твоя помощь и нужна. Ты извини меня, Димка, что я вообще тебя в это втягиваю…
— Погодь, погодь… — Базов нахмурился и упер кулаки в бока. — «Ты на что это намекаешь, царская морда?» Ежели
— Да козел я, козел. Только опасно это, да и жизнь от такого знания сильно измениться может. Я-то свою прожил, для меня это повторение пройденного, а тебе…
— Ладно, проехали, — Димка улыбнулся, — пошутил я. Давай, выкладывай, шо зараз робить будэмо.
— А планы такие. Надо мне срочно смотаться в Питер. В Ленинград, то бишь. Именно там Сережка и родится. А вот дезертировать мне сейчас совершенно не ко времени. В армии я, конечно, служить более не намерен, хватит — наслужился еще в той жизни. Но и всесоюзный розыск мне, вроде как, и не нужон пока. Дуб меня, вот так запросто, никуда не отпустит, не то что завтра, а и вообще. Сам знаешь, как мы с ним друг друга любим. Тем паче в Питер. А вот тебя — да. К тому ж, ленинградец ты. А если еще организуешь звоночек от папы своего, да попросит он отпустить нас двоих, то завтра к вечеру сможем оказаться в Ленинграде. Как, а?
— Может, и получится, — Димка глянул на часы. — Позвоню отцу сегодня.
— Только вот Пэ-Ха-Дэ нам придется отработать по-честному. И подставлять под это стекло я никого не хочу, — Слава поднял руку, останавливая открывшего рот Димона. — Ни тебя, ни кого другого. И есть у меня одна задумка, как этот несчастный случай пережить.
Вячеслав подошел к терминалу и сделал приглашающий жест рукой.
— Сережка показал мне еще одну программку. Пока ты прослушивал предыдущую, я ее набил и скомпилировал. По его прикидкам результатом должно стать повышение скорости мышления и ускорение мышечной реакции. Насколько я понял, управляющее воздействие будет приложено к нашим «внутренним часам», должно измениться времяощущение. По меньшей мере — стать управляемым. И, знаешь, теперь я готов в это поверить. И попробовать. Реакция мне завтра, ох как, пригодилась бы.
Слава запустил программу на выполнение и откинулся на спинку стула.
— Знать бы еще, какой побочный эффект нам грозит…
21.20 . Воскресенье 8 мая 1988 г. Кафе «Таллин», г. Киев.
Подполковник Дубовенко, если честно, не был такой уж законченной скотиной, как наивно полагали некоторые его подчиненные. Да, он постоянно играл в самодура. Да, демонстрировал гипертрофированную армейскую тупость. Но мало кто догадывался, насколько трудно ему давались эти ежедневные разносы младшим по званию и должности. А ничего не поделать, у этой игры такие правила. Стоит чуть-чуть отпустить вожжи, и все — за любую оплошность свои же друзья-коллеги съедят вместе с формой. У всех бед будет одна причина: слишком либерален, не способен поддерживать дисциплину во вверенном подразделении. Да не избери он себе такой проверенный поколениями командиров стиль руководства, не быть бы ему сейчас ни начальником курса, ни подполковником. Утюжил бы где-нибудь на Амуре взлетку максимум с четырьмя махонькими звездочками
Опять же стареешь, Виктор Иваныч, стареешь… Самое время подсобраться, да побороться за кресло начфака. Свою глотку подрать, чужие погрызть. Пока совсем интерес к жизни не потерял. А то все чаще какая-то апатия нападать стала. Даже достижения любимого детища — армейской сборной Украины по рукопашному бою — уже не волнуют так, как семь лет назад, когда получил назначение на должность главного тренера команды. И в спортзал уже не так интересно ходить стало.
А вот сюда, в «Таллин», стал ходить чаще. И хотя напиваться не позволял себе никогда, форму все же держать надо, появилась уютная тяга к одинокому столику, негромкой музыке и приглушенному свету. И вправду, что ли, старость подкатила?
Виктор Иванович поморщился, подкатила не старость, а непрошеный собутыльник. Есть же свободные столики, так нет, этому менту именно этот уголок понадобился…
— Не помешаю? — милицейский старшина, решивший почему-то отдохнуть в форме, приветливо улыбнулся и уложил на край столика фуражку, демонстрируя высокую лысину, обрамленную хорошо подстриженными седеющими не по возрасту волосами. — Вижу по осанке человека военного, почему бы не выпить вместе за Победу?
— Присаживайтесь, чего уж там…
Вечер казался чуточку подпорченным, но уходить все равно не хотелось. Завтра предстоял тяжелый, как и любой праздник, день, и хотя бы немного отдохнуть было просто необходимо. А с утра начнется: отправить группу ПХД, остальных — на маленький училищный парад. Вроде готовы, осрамиться не должны. Потом лично проверить увольняемых в город, патрули завтра будут усиленные, а лишние штрафные баллы курсу сейчас ни к чему. Ну, и сидеть волноваться, пока последний не вернется, а это до полуночи, как минимум. Н-да, тяжелый будет денек…
— Да не переживайте так, все нормально пройдет, — старшина разлил по рюмкам свой коньяк. — Давайте, командир, за победу.
Собеседник задорно щелкнул пальцами и продекламировал что-то еще, чего Дубовенко не понял. Впрочем, он и не пытался понять.
22.10 . Воскресенье 8 мая 1988 г. Киевское высшее военное авиационное инженерное училище (КВВАИУ).
Друзья-сержанты шли от внутреннего КПП-два, отделявшего учебную зону училищного городка от жилой, по широкой аллее, «взлетке», в сторону общежития. Близилось время вечерней поверки, городок был пуст, воздух свеж, и Дмитрий Базов дышал полной грудью, вбирая в себя этот новый, только что открывшийся для него, необычный и жутко интересный мир.
— Странно, что не произошло совсем ничего, — Слава нарушил молчание. — Ты до сих пор ничего не чувствуешь?
— Нет.
— Ладно, не важно. Может быть, позже сработает. Сейчас пойдешь звонить?
Димон последний раз глубоко вдохнул и шумно выпустил из легких воздух.
— Да, до поверки успею. А все-таки, это здорово. Я тебе благодарен, Крот, чесслово.
Друзья пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Тяжелый длинный день заканчивался.
23.07. Воскресенье 8 мая 1988 г., г. Ленинград, ул. Вавиловых, 12. Родильный дом N 15.