Модницы

Мессина Линн

— Очень уж он, похоже, острый. Мы точно хотим с ним связываться?

Вопрос вполне резонный, и в обычной ситуации Лидия задала бы его сама, но сейчас только отмахивается. Она, как и Джейн, не любит Маргерит.

— Для «Модницы» нет слишком острых тем. Мы ведущий представитель индустрии стиля и моды, — говорит она, цитируя наш пресс-релиз.

— Как называется выставка? — спрашивает Дот.

— «Позолоченная лилия», — говорит Лидия.

Маргерит чуть не давится пышкой.

— Вы имеете в виду «Иисуса-трансвестита»? — Маргерит потрясена. Ей явно хватает здравого

смысла понять, что Иисус в женском платье — не та тема, которую нам стоит освещать.

Но Лидия именно этой реакции и ждала. Теперь она может честно и радостно доложить Джейн, что Маргерит была в шоке, когда поняла, что Джейн перехватила ее идею.

— Да, «Иисус-трансвестит» если вы предпочитаете выражаться фривольно, хотя Джейн больше нравится «Позолоченная лилия». Гэвин собрал вечерние платья от нескольких самых известных сегодня модельеров и надел их на гипсовые статуи Иисуса, — объясняет она всем нам.

Анна хмурит лоб. Хоть мы и ведущий представитель индустрии стиля и моды, она не уверена, что противоречивое современное искусство тоже наша область.

— Вы так полагаете?

— Что вечерние платья от нескольких самых известных сегодня модельеров? Да, абсолютно уверена, — говорит Лидия. — У меня тут список. Том Форд, Александер Маккуин, Майкл Корс, Стелла Маккартни, Джульен Макдональд — все они предоставили платья. И все они будут на приеме, который мы спонсируем. Это отличная возможность продвинуть наш бренд. «Модница» станет синонимом авангарда и острия моды. — Прежде чем кто-нибудь успевает возразить, она продолжает: — Джейн хочет построить декабрьский номер вокруг выставки «Позолоченной лилии».

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, внезапно пугаясь.

— Сделаем «Позолоченную лилию» центральным материалом, — объясняет Лидия, — и построим номер от него. — На нее смотрят шесть ошеломленных лиц, но она не сдается. — Ну, у кого есть идеи?

Следует несколько минут затянувшегося молчания, причем Лидия продолжает излучать оптимизм. Наконец Соледад делает попытку.

— Как вам такое: «Иисус как икона моды. Как чувство стиля Иисуса повлияло на прошедшие два тысячелетия».

— Сандалии с лямками были остромодны прошлым летом, — говорит Анна.

Гарри поднимает руку.

— Теперь и после Дня труда все носят белое [12] .

— Мы могли бы сделать врезку про другие иконы моды, — предлагает Маргерит. — Одри Хепберн, принцесса Грейс, Джеки Онассис.

— Отличная идея, — говорит Лидия, не удержавшись. Одри, Грейс и Джеки всегда к месту, не важно, в какой ситуации.

— О, у меня идея, — радостно говорит Анна. Она чуть не подпрыгивает на стуле. — Давайте соберем актеров, игравших Иисуса — Уиллема Дефо, Кристиана Бэйла, Виктора Гарбера, того парня из «Иисуса Христа — Суперзвезды», — и оденем их в современной интерпретации.

12

Традиционно в США считалось, что белая одежда и обувь подходят для лета, а после Дня труда (1 сентября) их носить неуместно.

Лидии эта идея

нравится. Она взволнована не меньше Анны.

— Мы могли бы пригласить снимать Ричарда Эйвдона или Энни Лейбовиц. «Вэнити Фэйр» умрет от зависти.

— А что с рождественскими сценами? — спрашивает Гарри.

Мы все смотрим на него.

— То есть? — спрашивает Дот.

— За день я могу составить список самых популярных рождественских сцен и звезд, которые ими владеют. — Гарри раньше был редактором отдела декора интерьеров, и несмотря на повышение, он цепляется за старые обязанности. — Пара звонков, и информация будет у меня.

Лидия кивает. Она любит, когда редакторы добровольно берут на себя работу. Не приходится самой раздавать задания.

— Отлично, займись этим. Еще что-нибудь?

Дот: «Что надеть на собственное воскрешение».

Соледад: «Распятия: дешевле 100 долларов, дешевле 1000 долларов, дешевле 10 000 долларов».

Маргерит: «Знаменитые места побега: каникулы на берегах Галилеи».

Во время всей этой мозговой атаки я сижу и молчу. Молчу, злюсь и мучаюсь сожалениями. Я знаю, как мне следовало бы поступить. Благородный человек предупредил бы Гэвина Маршалла, что его худший кошмар вот-вот сбудется и он скоро станет главным аттракционом в цирке Иисуса. Но я не стану этого делать. Я слишком далеко зашла, чтобы остановить теперь процесс уничтожения Джейн. Я пройду этот путь до конца — либо доеду до вокзала, либо свалюсь под откос.

— Отличное начало, — говорит Лидия, заканчивая встречу. Они полчаса говорили про Иисуса, и никто не упомянул ни христианство, ни веру. Сын Божий никогда еще не был таким светским. — Я покажу эти идеи Джейн и дам вам знать, что она думает. — Потом Лидия поднимает оставшиеся бисквиты — два шоколадных, один с кремом и один с джемом — и спрашивает, не хочет ли кто взять еще, а то она их выбросит.

Я предлагаю оставить бисквиты в кухне на случай, если кто из сотрудников проголодается, но все смотрят на меня с изумлением. Лидия снисходительно смеется, говорит мне, что я шутница, и бросает коробку в помойку.

Когда все выходят, Лидия говорит, что мы произвели на нее впечатление. Не думаю, что лично я произвела впечатление хоть на кого-нибудь.

Выпивка в« 60 Томпсон»

Майя примеряет уродства и увечности, чтобы определить, какое заметнее.

— Так, давай еще раз. Что лучше, это, — она зачерняет два передних зуба и улыбается, — или вот это? — Теперь она залепляет левый глаз.

Я обдумываю вопрос со всем вниманием, какого он заслуживает.

— Зубы. Точно зубы.

Она помечает нужный ответ, а потом смотрит на меня одним глазом.

— Почему?

— Это тоньше. Зубы заметны, только когда ты улыбаешься. Кроме того, так ты будешь ощущать себя менее неловко. Плюс твоя работа не пострадает. Не стоит читать корректуру одним глазом, — замечаю я практично.

Майя подробно записывает мои объяснения. Она будто маркетинговый исследователь, только без двустороннего зеркала.