Мое первое убийство
Шрифт:
— Ты хочешь что-нибудь сказать? — спросил у меня Тимо и спустился с возвышения, приглашая занять его место. Я поднялась, и у меня тут же возникло желание начать раскачиваться в такт своим словам, как Сиркку. Едва смогла его подавить.
— Добрый вечер. Старший констебль Мария Каллио, уголовная полиция Хельсинки, отдел тяжких преступлений. Я занимаюсь расследованием обстоятельств смерти Юкки Пелтонена. Если у кого-нибудь есть информация, касающаяся этого дела, прошу мне ее предоставить. Сейчас я пойду в курилку, а кто может что-то рассказать, пусть зайдет
— Это касается и тех, кого ты уже допрашивала? — недоброжелательно спросила Мирья.
— Не надо, если нет ничего нового. Здесь на доске записан номер телефона, по которому мне можно позвонить, если возникнет желание что-нибудь рассказать. — Я спустилась с возвышения и пригласила маленькую рыжеволосую девушку следовать за мной. Меня так и подмывало спросить ее, не туговата ли она немного на левое ухо, но я сдержалась.
К сожалению, мне почти ничего не удалось узнать. Лучше всех Юкку знали Антти, Тулия, Юри и Пия. Еще несколько девушек дали понять, что между ними и Юккой когда-то что-то было, но, как оказалось, это было давно и поэтому уже не имело значения.
Только рыжая Ану — второе сопрано — смогла рассказать мне кое-что интересное.
— Последний раз я видела Юкку, когда пришла выпить пива в ресторан «Три Лиисы» после игры в городки. Там была такая очередь в женский туалет, что пришлось ждать снаружи. А рядом висел телефон, и я увидела Юкку, который разговаривал с кем-то на повышенных тонах.
— О чем?
— О каких-то деньгах. Он сказал: «Пятая часть сразу, ни пенни меньше». Затем, заметив меня, произнес: «Слушай, подруга, я не могу сейчас говорить» — и повесил трубку. А мне сказал: «Ты чего подслушиваешь?» Видимо, это был какой-то важный разговор.
— Он беседовал с женщиной?
— Мне так показалось.
— А кто играл в городки, а потом пошел в ресторан пить пиво?
На лице Ану отразилось лукавство. Видимо, она догадалась, куда я клоню.
— Да все, как обычно. Если я правильно помню, все те, кто был тогда в коттедже в субботу. Впрочем, нет, Антти не пошел с нами. Поэтому у Мирьи было такое разочарованное лицо. И она не пошла с нами в ресторан, а сразу после игры отправилась домой. Но она точно еще не могла доехать до дома к тому моменту, когда Юкка говорил по телефону, ведь она далеко живет.
Больше мне не удалось узнать ничего интересного. Мне захотелось поболтать с Тулией просто так, но я не смогла придумать никакой причины, чтобы подойти к ней. Наверное, просто смущалась. Мне казалось, что тогда, за пивом, я была с ней уж слишком откровенной и слишком много рассказала о себе.
В висках стучало, тело ломило — чувствовалась усталость последних дней. Я немного послушала, как они пели хорал Баха, тихонько подпевая партии сопрано.
Интересно, в каком ряду стоял Юкка? Он был основным басом, поэтому должен был стоять в центре последнего ряда. Наверное, без него хор звучит по-другому…
Юкка беседовал о деньгах с какой-то женщиной. Он был должен кому-нибудь? Не здесь ли кроется тайна происхождения его дорогой машины
— Ты считаешь, что теперь непременно должны убить кого-нибудь еще, и поэтому постоянно нас охраняешь? — спросил Антти, проходя мимо меня по коридору к телефону. Похоже, он шел звонить отцу Юкки, узнать репертуар для похорон. Я показала ему в спину язык и вышла, захлопнув за собой дверь.
«Какой мерзкий тип, — думала я, сбегая по ступенькам вниз. — Сначала угощает цветной капустой, потом язвит. Да уж, не хор, а просто змеиный клубок. Судя по всему, увлечение хоровым пением пробуждает в людях тщеславие. И наверняка каждый из них готов сжить со света Тойвонена или по меньшей мере своего соседа по хору за любую критику в свой адрес. А может, кому-то просто надоело, что Юкка над ним насмехался?..»
По дороге я встретила несколько своих знакомых по университету и не заставила долго себя уговаривать, когда меня пригласили выпить пива. Убрать в квартире можно и завтра, а выспаться я успею, когда выйду на пенсию.
9
Море, твердь — все умирает…
У меня было очень много работы. На выходных просто создалось впечатление, что половина города решила избить своих благоверных и других близких родственников. Расследовав за три дня пять случаев семейного насилия — убитая бабушка, две избитые жены, свалившийся с балкона пьяный муж и застреленный из отцовской охотничьей винтовки брат, — я была готова поклясться, что никогда не выйду замуж и не заведу детей. У меня почти не было времени заниматься расследованием дела Юкки, но даже обрывочное чтение его бумаг снова вызвало у меня множество вопросов.
Я решила пойти на похороны Юкки, хотя с точки зрения расследования в этом не было необходимости. Когда я позвонила его отцу, чтобы уточнить несколько финансовых моментов, он рассказал мне, где и когда состоятся похороны. Хейкки Пелтонен отрицал авансовую выплату наследства, но я ему не очень поверила. Семейный врач до сих пор не разрешал мне побеседовать с матерью Юкки. Я знала, что при желании могла без проблем добиться разрешения на допрос, но мне не хотелось.
В машине Юкки не обнаружили ничего интересного. Там было много разных отпечатков пальцев, но ни один из них не был идентифицирован в полицейском архиве. Возможно, какие-то принадлежали таинственному Эм, а может, и нет. Ни следов крови, ни тайников. На мой взгляд, машину можно было передавать Пелтоненам.
Я вышла из дома и направилась к церкви. Старое черное платье неимоверно жало в плечах. Я купила его в выпускном классе, когда еще не занималась в тренажерном зале. Черные колготки скрывали отсутствие эпиляции. Я решила обойтись без цветов — покойному они не нужны, а живые только скривятся, увидев полицейского с цветами. Кроме того, я хотела понаблюдать за теми, кто будет возлагать цветы, возможно, среди них я увижу Тину, Мерике и таинственного типа по имени Эм. На поминки я идти не собиралась.