Мое сердце
Шрифт:
— Но если она не будет знать, что я Брок-Кэрн, позволит ли она мужчине, который с ней не обручен, ухаживать за ней?
— Но это же будет не более чем легкий флирт, Алекс, а все девушки любят летом пофлиртовать, — легко рассмеялся Робин. — Для них полезно думать, что они успели перебеситься, прежде чем вышли замуж. Тогда они испытывают большее удовлетворение в браке.
Теперь пришла очередь Алекса Гордона рассмеяться.
— Черт побери, ты набрался знаний за последние годы! — поддразнил он приятеля. — Я считал, что я старше тебя.
— Да, ты старше меня на три года, Алекс, но я уже был женат, стал отцом, потом овдовел
— Мне очень жаль Алисон, — сказал Алекс тихо. — Жаль, что мы с ней не были знакомы, но, судя по твоей глубокой печали, она была прекрасной женщиной, Робин.
— Она была хорошей девочкой, — ответил его друг. — Если бы ты не был во Франции во время нашей свадьбы, вы бы встретились.
— Да, но моя поездка во Францию была вызвана интересами короны, а я не так-то много делаю для Стюартов. — Он улыбнулся ободряюще. — Ты еще встретишь девушку, Робин.
— Нет, я никогда не женюсь во второй раз, — твердо, но спокойно раздалось в ответ.
Алекс не стал больше давить на друга и спросил:
— Ты не хочешь показать мне Лондон, Робин?
— Конечно, я покажу тебе Лондон, Алекс, и, уж коль я взялся развлекать королеву, ты побываешь и при дворе. Через несколько дней я запланировал дать большой прием. Отец всегда устраивал грандиозный праздник на крещение, маскарад, которого одновременно боялись и которым восхищались все портные Лондона, потому что на костюмы было боязно даже смотреть. После его смерти мать редко пользовалась этим домом — у нее свой по соседству, который, как я подозреваю, в один прекрасный день отойдет Велвет.
— Когда я встречусь с Велвет?
— Она приедет и останется здесь в доме накануне королевского приема. Смелее, Алекс! Я знаю, «то Велвет способна швыряться вещами и визжать, но никогда не слышал, чтобы она кого-нибудь укусила. — И пока его друг сердито смотрел на него, Робин озорно рассмеялся.
Несколькими днями позже, проводив Велвет в Линмут-Хаус, Робин думал, сможет ли Алекс научиться искусству ухаживания и даст ли ему Велвет вообще такую возможность. Ее переполняли впечатления от двора и Лондона, чего, впрочем, следовало ожидать, принимая во внимание спокойную жизнь, которую она вела до того.
Велвет была просто очарована элегантностью родового поместья и дома брата. Она громко высказывала восхищение, что вызывало улыбки на лицах слуг, которые служили здесь еще во времена ее матери.
— В доме живет еще один гость, Велвет, — сказал Робин как бы между делом.
— Кто он?
— Александр Гордон, мой шотландский друг еще по Сорбонне. Может быть, ты помнишь, я упоминал о нем. Мы повстречались в университете, вместе жили и вместе путешествовали по Европе.
— М-м-м, — промычала Велвет, гораздо больше заинтересованная в этот момент полупрозрачными фарфоровыми вазами с красными и алыми розами, наполнявшими своим ароматом весь огромный зал дворца.
— Ты, возможно, встретишь его вечером за обедом, Велвет.
— Кого? — Велвет неожиданно поняла, что недостаточно внимательно прислушивалась к словам брата.
— Алекса Гордона, моего приятеля.
— Извини, Робин. Твой дом так чудесен, что я не могу наглядеться. Обещаю, вечером буду более внимательной. И конечно, буду вежлива с твоими друзьями. Пэнси уже приехала из Уайтхолла?
— Я спрошу у домоправительницы, а потом покажу тебе твои апартаменты. —
Велвет встала, поцеловала брата и позволила увести себя кланяющейся домоправительнице, на ходу развлекавшей ее рассказами о тех временах, когда ее мама бывала в этом доме еще невестой.
Апартаменты Велвет были обширны и состояли из передней, красивой светлой спальни с окнами, выходящими на реку и в сад, гардеробной и даже маленькой отдельной комнаты с окном для Пэнси. Пэнси, которой исполнилось всего четырнадцать, была тем не менее хорошо обучена своей матерью. У Пэнси так ловко получались прически, что, когда это умение было раскрыто, ее стали нарасхват приглашать фрейлины. Но, к их величайшему раздражению, занималась она этим только с разрешения своей госпожи. А это значило, что те, кто находился в немилости у Велвет, не могли ожидать помощи от преданной Пэнси.
Велвет чуть не вскрикнула в восторге при виде ванны, полной горячей воды. Во дворце ванных было мало, они располагались далеко друг от друга. Даже когда у нее оставалось немного свободного времени, что бывало совсем не часто, нужно было еще подкупить королевских лакеев, чтобы те принесли воды, хорошо если чуть теплой.
Воздух в ее спальне в Линмут-Хаусе благоухал ароматом левкоев, и Пэнси развешивала перед камином два больших мягких полотенца, чтобы согреть их, — О, я хотела бы жить здесь, в доме Робина! Принимать каждый день ванну — это райское наслаждение!
— Да, — согласилась Пэнси. — Я не слишком-то высокого мнения об этих дамах во дворце, которые обливаются духами, чтобы отбить запах немытого тела, вместо хорошей порции воды и мыла. Пойдемте, госпожа Велвет, я помогу вам раздеться.
Велвет стояла, пока ее камеристка быстро и умело снимала одежду с ее стройного тела.
— Ты захватила мое новое голубое платье, Пэнси? Я хочу надеть его сегодня вечером. Пусть Робин посмотрит, какой взрослой я стала. — С этими словами Велвет вошла в ванну и села. — Ум-м, — промурлыкала она, закрывая глаза, и по ее лицу разлилось блаженное выражение.
Пэнси весело рассмеялась и продолжала оживленно болтать:
— Да, я привезла голубое платье и золотистое шелковое с топазами для завтрашнего приема у графа, где вы будете хозяйкой дома. Знаете, госпожа, готова поспорить, что его высочество лорд захочет, чтобы этот прекрасный дом стал вашим на время пребывания двора в Лондоне. Почему бы вам не спросить у него? Никогда не слышала, чтобы он был жадным, а вы всегда наравне с его сестрой, леди Виллоу, были его любимицей.
Велвет кивнула. Встав на колени, Пэнси взяла кусок мыла кремового цвета и начала мыть свою госпожу. Затем вымыла волосы Велвет, вылив несколько кувшинов теплой воды, чтобы хорошенько промыть. После этого Велвет выбралась из ванны, завернулась в огромное теплое полотенце и села на маленький деревянный стульчик перед камином, пока Пэнси вытирала волосы и душила их любимыми духами. Накинув розовый шелковый халат, Велвет прилегла на роскошную широкую кровать с мягчайшими пуховыми подушками, решив поспать до обеда.