Мое сердце
Шрифт:
— Я тебя брошу, — пригрозил он, но она только рассмеялась.
— Нет, не бросишь, Алекс. Ты меня для этого слишком хочешь, и ты слишком джентльмен, чтобы заняться любовью прямо здесь, на глазах у слуг. — Она легонько подула ему в ухо.
— Ты так же хочешь меня, как и я тебя, — проговорил он низким голосом, распахивая ногой дверь в спальню и переступая порог. — Да, милорд, — ответила она, растягивая слова. — Хочу. Он посадил ее на кровать и, засунув пальцы в ее глубокий вырез на платье, рванул тонкую материю так, что она разорвалась сверху донизу, обнажив ее груди. Толкнув ее на подушки, он быстро одной рукой задрал ей юбки, пока второй освобождался от собственной одежды. Потом
— Точно, ты не что иное, как бесстыжая проститутка, — прошептал он, продолжая прижиматься ртом к ее груди. — Не будь я так уверен, что сам лишил тебя невинности, я бы поинтересовался, откуда взялось это непристойное влечение к мужчине. Зная же правду, мне остается только надеяться, что оно проистекает из дикого желания именно меня.
Велвет рассмеялась низким голосом:
— Да, милорд, но хотела бы я знать, будет ли когда-нибудь это желание удовлетворено или мы займемся разговорами? А-а-а-ах! О, Алекс! Да-а-а-а!
Его губы прильнули к ее губам, когда он глубоко вошел в ее теплую сладость. Он двигался со сводящей с ума медлительностью, доводя ее до исступления, пока Велвет не впилась ему зубами в плечо, в стремлении найти хоть какой-то выход быстро растущему желанию.
— Кошечка! Моя горячая, сладкая кошечка, — простонал он.
Запутавшись в ворохе своих юбок, она всеми силами старалась принять как можно глубже в себя каждое его движение. Она чуть не рассмеялась, вспомнив, как она больше всего боялась этой, как теперь выяснилось, самой замечательной стороны замужества. Потом ей стало интересно, все ли женщины так же страстно любят заниматься этим со своими мужьями, или она и правда проститутка, как ее шутя только что назвал Алекс. И вдруг все это отошло на второй план, а ее увлек за собой могучий и прекрасный поток страсти, вызванный к жизни их любовной игрой. С легким стоном она плотно прижалась к нему, а их экстаз все рос и рос, пока наконец всепожирающий огонь страсти не поверг Алекса и Велвет в чудесный мир абсолютного восторга, из которого ни он, ни она не хотели выбираться слишком быстро.
— О, дорогая, — наконец сказал он, — для меня на свете не существует другой женщины, кроме тебя. Я обожаю тебя!
— А я тебя, мой супруг, мой дорогой любовник! — ответила она.
Некоторое время они лежали молча, сплетясь телами на постели. Тени позднего вечера удлинились, и скоро комната погрузилась в полумрак. В конце концов Велвет мягко проговорила:
— Теперь ты должен мне платье, и я хочу получить его до того, как мы уедем в Шотландию. Он лениво рассмеялся. , — Ты вполне стоишь нового платья, дорогая, — сказал он, наклонился над ней и опять поцеловал ее обнаженные груди, одну за другой, мягкими, нежными поцелуями.
Велвет почувствовала, как по ее спине пробежало легкое, приятное покалывание, но вдруг вцепилась ему в волосы и отвела его голову в сторону.
— О нет, Алекс! Ты забыл о королевском бале-маскараде!
— К черту королевский маскарад, — пробормотал он, опять захватывая ее торчащий сосок зубами и легонько покусывая его. — Нет! Нет! — отбивалась она от него, но теперь уже смеясь и чувствуя себя беспомощной перед лицом собственного все усиливающегося желания.
— Да, — настаивал он. — У нас вполне хватит времени на еще один акробатический
— Алекс, ты не должен так говорить о королеве!
— Да ладно, дорогая, все в порядке, — сказал он и легонько дунул ей в ухо, пока его сильные руки продолжали ласкать ее груди, потом опустились вниз, чтобы погладить ее шелковистый живот. Потом его рот нашел ее губы и целовал долгими страстными поцелуями раз за разом, пока они не заболели от этой ласки. Его тело на мгновение поднялось, и он нежно вошел в нее.
Она глубоко вдохнула, ее руки изо всех сил вцепились в его спину, пока он двигался. Она все время чувствовала его внутри себя, любящим ее нежно и сильно, его твердость все сильнее раздувала в ней пожар желания, который уже выходил из-под контроля. Ее королевское величество, королевский бал-маскарад, предстоящая поездка в Шотландию — все было забыто в круговороте страсти.
И опять Алекс и Велвет в полном изнеможении лежали на постели, сплетясь телами, но тут раздался стук в дверь.
— Миледи! Миледи! — звала Пэнси. — Я должна приготовить вам ванну, иначе вы опоздаете.
— Эта твоя чертова служанка не знает ни времени, ни места, — проворчал Алекс. — Если бы не Дагалд, который, похоже, втюрился в нее, я бы оставил ее здесь.
— Ни в коем случае, — сказала Велвет смеясь. — Ты этого не сделаешь. Она много значит для меня, и ты это прекрасно знаешь. — Она села. — Быстро, Алекс, помоги мне выбраться из этих тряпок, в которые ты превратил мое платье. Пэнси меньше удивится, увидев меня в халате в это время дня, чем в тех лохмотьях, что остались от лифа.
Алекс что-то бурчал себе под нос, что для его жены звучало скорее как подтверждение того, что он доволен сегодняшним днем, чем как раскаяние. Быстрыми движениями он расшнуровал платье. Его пальцы все время игриво прикасались к ее обнаженной груди, и он весело захихикал, когда она нахмурилась и легонько шлепнула его по руке.
— Куда нам все это спрятать? — ухмыльнулся он, держа в руках клочья того, что когда-то было ее платьем.
Взгляд Велвет заметался по комнате, и, быстро соскочив с кровати, она запихнула злополучные обрывки в маленький сундучок, стоявший у окна. Потом, обернувшись, весело улыбнулась ему:
— Завтра я отдам его портнихе, чтобы она попробовала что-нибудь сделать с ним, если это вообще возможно. — Она рассмеялась опять, увидев опасный огонек, который зажегся у него в глазах при виде ее наготы.
— Надень что-нибудь на себя, и пусть Пэнси войдет, дорогая, иначе я не отвечаю за себя! — пригрозил он.
— Вода для ванны готова, — сказала Пэнси из-за двери. Велвет открыла другой сундучок и вытащила из него халат.
— Открывай дверь, Алекс, — — приказала она. Ее красивые зеленые глаза вспыхивали веселыми искорками, а он скрипел зубами от разочарования, ибо вдруг обнаружил, к собственному удивлению, что опять хочет ее.
С тяжелым вздохом он пересек комнату и открыл дверь, чтобы впустить Пэнси и лакеев, которые тащили с собой кувшины с горячей водой для ванны. Не было никакой возможности остаться сегодня дома. Ведь это последний праздник перед Великим постом, а после полуночи — посты, хождение в церковь, и так все шесть недель. Он поморщился. Королева все замечает вокруг и наверняка будет точно знать, кто из приглашенных явился, а кто нет. А так как он уже получил высочайшее соизволение забрать жену в Шотландию, не дожидаясь Пасхи, ему просто необходимо появиться на балу, да еще обязательно с Велвет. Королева может и отменить свое разрешение с такой же легкостью, с какой она его и дала.