Могила девы

Дивер Джеффри

Губернатор кивнул.

— Как вы оцениваете Хэнди?

— По дороге сюда я прочитал его досье и составил психологический портрет.

— Что он собой представляет?

— Не псих, но, без сомнений, аморальный тип.

Тонкие губы губернатора искривились в улыбке. «Уж не потому ли, — подумал Тримэйн, — что я, в прошлом головорез и наймит, употребил слово „аморальный“?»

— Полагаю, — не спеша продолжал он, — что Хэнди будет убивать еще. Может, даже прикончит всех. А если ускользнет от нас,

то уничтожит заложников ради симметрии убийства.

«„Симметрии“, — мысленно хмыкнул капитан. — Ну-ка, сэр, оцените словцо. И справьтесь с тем параграфом моего досье, который говорит о моем образовании. Я окончил с отличием Канзасский университет и был первым в группе на курсах подготовки офицеров полиции».

— И вот что еще надо иметь в виду: утром Хэнди не очень старался скрыться от преследующего их полицейского.

— Неужели?

— Полицейский был один, а преступников трое. Вооруженные бандиты захватили людей. Складывается впечатление, что Хэнди хотел провести какое-то время…

— Провести какое-то время?

— С заложниками, если вы понимаете, о чем я. Все они женского пола.

Губернатор поднял со стула свое грузное тело и прошелся к окну. На поле комбайны продолжали причесывать плоский пейзаж; две неуклюжие машины неуклонно сближались. Степпс вздохнул.

«Чертовски симметрично аморальная жизнь. Не так ли, сэр?» — невольно подумал капитан.

— Он, губернатор, не типичный преступник, захвативший заложников. В нем есть садистская жилка.

— И он способен… обидеть девочек? Вы понимаете меня?

— Да. Но только в том случае, если сможет одновременно следить за тем, что творится снаружи. С ним товарищ, Сонни Боннер, он отбывал срок за изнасилование. Формально за другие вещи, но, по сути, именно за это.

На столе у губернатора стояли в рамках фотографии белокурых жены и дочерей, черного лабрадора-ретривера и изображение Иисуса Христа.

— Хороша ли ваша команда, капитан? — Теперь губернатор говорил шепотом.

— Очень хороша.

Степпс протер сонные глаза.

— Вы можете выкурить их?

— Да. Весь вопрос в том, сколько это потребует жертв. Мне необходимо подготовить тактический план операции и оценить возможные потери.

— Сколько на это уйдет времени?

— Я приказал лейтенанту Карфалло раздобыть план здания и карты прилегающей территории.

— Где он?

Полицейский посмотрел на часы.

— Думаю, на улице, сэр.

— Пригласите его сюда.

Вскоре вошел лейтенант, невысокий кряжистый молодой офицер, развернул карты и старый план.

— Доложи, — отрывисто приказал ему Тримэйн.

Короткий палец лейтенанта отметил несколько мест на планах.

— Возможные места проникновения здесь и здесь. Врываемся, используем ослепляющие гранаты и устраиваем простреливаемые зоны. —

Молодой человек сказал это так легко, что губернатору стало не по себе. И не мудрено: Карфалло был тот еще тип. — По моим подсчетам, в нашем распоряжении от шести до восьми секунд. И уноси холодненьких.

— Он имеет в виду шесть секунд от момента, когда вышибут дверь, до того, как мы возьмем на мушку, то есть, я хотел сказать, наведем оружие на всех троих преступников, — объяснил капитан.

— Это хорошо?

— Прекрасно. Означает, что потери среди заложников будут минимальными или их вообще не будет.

— Но и Господь не дает нам никаких гарантий.

— Нет, не дает.

— Спасибо, лейтенант, — поблагодарил Степпс.

— Свободен, — сказал Тримэйн.

Выражение на лице молодого человека не изменилось, когда он повернулся кругом и вышел.

— А как быть с Поттером? — спросил губернатор. — Ведь командует операцией он.

— И всем, что с ней связано, — кивнул полицейский. — Чтобы дать штурму зеленый свет, нужна причина.

— Какой-то предлог, — небрежно бросил Степпс и, нахмурившись, стал теребить вытянутую из манжета свитера зеленовато-голубую нитку.

— Скажем, что-то нарушит связь между Поттером и Хэнди и между ним и полицейскими на позициях, и кто-то из моих людей заметит в здании скотобойни опасную активность, угрожающую жизни полицейских или заложников. Нечто такое, на что Поттер будет не в состоянии отреагировать. В таком случае мы вполне официально можем начать штурм и ликвидировать опасность.

— Да, сэр. Полагаю, у вас будет такое право.

Губернатор хлопнул ладонью по крышке стола.

— Хорошо, капитан, вот вам мои инструкции: вы отправляете в Воронью Гряду группу спасения заложников штата и на месте оказываете всемерное содействие агенту ФБР Поттеру. Но если окажется, что агент Поттер не в состоянии управлять ситуацией и преступники будут угрожать жизни людей — заложников, полицейских или других гражданских, — у вас есть право предпринять все необходимые действия, чтобы разрядить обстановку.

Это вполне можно записать и на пленку. Кто будет спорить с мудростью и дальновидностью сказанного?

— Слушаюсь, сэр. — Тримэйн скатал планы и карты. — Будут еще какие-нибудь указания?

— Понимаю, что время имеет решающее значение, — проговорил Степпс, решив устроить полицейскому последнее испытание. — Но может, у нас найдется минутка вместе помолиться?

— Почту за честь, сэр.

Боец и его господин, взявшись за руки, опустились на колени. Тримэйн закрыл глаза. Кабинет наполнился потоком слов — быстрых и четких, словно они шли от сердца самого Всевышнего, встревоженного судьбой бедных девочек, которые могли умереть в коридорах скотобойни Уэббера и Штольца.