Могол
Шрифт:
Тот снова пересек реку, стараясь, чтобы между ним и противником все время была вода, и сейчас его люди контролировали единственный брод. Бабур развернул на берегу свою артиллерию и приказал бомбардировать вражеские позиции. Но расстояние оказалось слишком велико, к тому же в джунглях пушки разили противника не так эффективно. Каменные ядра лишь расщепляли огромные деревья.
Бабур, теребя от досады бороду, смотрел на противоположный берег стремительного потока.
— Этот мошенник хочет, чтобы я убрался, — прорычал он. — Что делать, Блант-эмир?
На этот раз даже Ричард не нашелся что сказать. Армия Могола расположилась лагерем, пока генералы обсуждали
— Он может играть с нами в прятки бесконечно, — пробормотал Камран.
Хумаюн промолчал. Хотя он немного и оправился после приступа лихорадки, но пока был очень слаб.
— Минг-баши хочет говорить с тобой, мой государь, — доложил один из туман-баши Бабуру. — Он утверждает, будто ему известен другой брод.
— Неужели? Веди его скорее.
Минг-баши, командир тысячи воинов, был мал ростом, примерно того же возраста, что и Бабур, с ясным, взглядом и сухой комплекцией горца.
— Я знаю тебя, — сказал Бабур. — Ты Фарид-хан, афганец.
Фарид кивнул.
— Мой полк составляет часть арьергарда. Несколько моих людей пытались загнать буйволов в ловушку, но животные ушли в реку и, с трудом преодолевая быстрое течение, добрались до противоположного берега. Мои люди хотели последовать за ними, но я приказал отметить место и возвращаться.
— Слава Аллаху! — возликовал Бабур. — Ты будешь награжден, Фарид-хан. Где может пройти буйвол, пройдет и человек. Или тысяча. Или десять тысяч человек. И это должно быть сделано тихо и быстро. Блант-эмир, твои пикинеры перейдут и захватят брод. Ты отправишься вечером, скрытно, — я тем временем стану отвлекать противника здесь, — и будешь удерживать брод до тех пор, пока я не смогу переправить мои основные силы. Надеюсь, ты понимаешь, что если мы покинем свои позиции, то Махмуд Лоди захочет узнать, почему бы зто. И может атаковать вас всеми своими силами.
— Я все понимаю, мой государь.
— Я буду охранять тебя, Блант-эмир, — сказал афганец Фарид.
Ричард и его пикинеры тайно покинули лагерь и довольно быстро добрались до места, указанного Фаридом минг-баши. Ничто не выдавало наличия здесь брода. Только легкая рябь на коричневой воде указывала участок мелководья, но трудно было понять, насколько здесь мелко.
— Как только стемнеет, — сказал Фарид-хан, — мы вместе перейдем, так?
Ричард приказал Прабханкару начинать переправу, когда он увидит, что они с Фаридом благополучно достигли другого берега, и последовал за минг-баши в воду. Фарид не выказывал страха и спокойно шел вперед. Река оказалась довольно глубока и в одном месте достигла даже подбородка маленького человека. Зайдя в воду по грудь, Ричард вытянул руки для равновесия, а Фарид лишь усмехнулся и как ни в чем не бывало пошел дальше. Несколько минут спустя он уже вылезал на берег. Блант оглянулся на длинную вереницу темнокожих воинов, следующих за Прабханкаром, и почувствовал удовлетворение.
Все они благополучно добрались до берега. Ричард отправил гонца с докладом к Бабуру... и стал ждать. Он думал, что Фарид вернется к остальной армии, но вместо этого афганец предпочел перевести свой полк, чтобы сражаться рядом с индусами.
В полдень Лоди, встревоженный отходом монгольской армии на юг, двинулся за ней следом по своему берегу. Как только его разведчики обнаружили индусов Бланта, он понял, что происходит, и тотчас направил на них значительные силы. Индусам пришлось впервые сражаться без поддержки кавалерии и артиллерии. К счастью, у Лоди оказалась малоэффективная кавалерия и, конечно, не было ружей. Пикинеры смогли
На следующее утро Бабур попытался переправиться со своими основными силами, но Лоди снова решительно атаковал, и воинам Ричарда пришлось опять защищать плацдарм в одиночку. Еще до наступления темноты Бабур переправил свое войско, лошадей и артиллерию. Пушки перевозили на плотах, которые придерживали канатами с обоих берегов, чтобы их не унесло стремительным потоком.
На третий день все было готово к сражению, и оно состоялось. На этот раз Бабур отступил от обычной могольской тактики ведения боя. Бабур намеревался организовать все таким образом, чтобы противник не смог в очередной раз избежать столкновения. Индусы, которым он все больше и больше доверял, образовав каре, двигались на уже и без того потрясенного противника, пока на флангах могольская кавалерия перестраивалась для главного наступления. Артиллерия гремела вовсю, люди Ричарда прорвали фронт врага, а моголы бросились на фланги, посылая стрелу за стрелой, пока люди Лоди не дрогнули.
Противник обратился в бегство, и вскоре индийская армия была изгнана с поля боя.
— Поистине ты заслужил награду, — приветствовал Бабур Фарид-хана. — Отныне тебя будут называть Шер-хан — могучий воин.
Фарид с благодарностью склонил голову.
— Что касается тебя, Блант-эмир, — повернулся он к Ричарду, — ты в очередной раз доказал свою ценность. С этого момента ты получаешь звание бахадура — одного из моих избранных рыцарей.
Лоди был взят в плен и приведен к Бабуру.
Он опустился на колени.
— Приветствую тебя, могущественный могольский воитель, — обратился пленный султан к победителю. — Тебе предписано небесами править этой страной. Я был глуп, пытаясь противостоять тебе.
Бабур внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Пощади мою жизнь, — продолжал Лоди. — Я стану самым преданным твоим слугой.
— Ты годишься в слуги, — сказал ему Бабур, — еще меньше, чем в короли. Да, ты был глуп, что противостоял мне, как и твой брат. Он, по крайней мере, погиб смертью воина. Посадить его на кол! — приказал он. — И всех его офицеров! Отрубить его людям головы!
Лоди дико кричал, когда его сажали на кол.
У Бабура были все основания гордиться Делийским королевством, которое вместе с его Кабульским королевством простиралось почти на две тысячи миль с северо-запада на юго-восток. Если искать аналогии в Европе, оно растянулось бы от Лондона до Буды. Даже Священная Римская империя не занимала такой огромной территории.
Бабур по-прежнему оставался целостной натурой. Каждый вечер он диктовал секретарю новую главу своих мемуаров, подробно описывая сражения, пока детали еще были свежи в памяти.
На следующее утро его позвали к постели Хумаюна. Молодой человек сражался в битве с Лоди как никто другой отважно, но сейчас едва мог двигаться.
— Он умирает? — спросил Бабур медика.
— В этом климате, мой государь, такой исход вполне возможен.
Бабур нахмурился.
— Тогда мы должны возвратиться в Агру, и как можно быстрее, — решил он. — Я вернусь в следующий раз, чтобы проследовать по реке до самого океана.
Бабура очень беспокоила болезнь принца. Он знал, что на карту поставлена жизнь не просто его старшего сына, а фактически его единственного наследника, поскольку Камран совсем не проявил способностей к поприщу правителя или военачальника, в то время как Аскари был слишком диким, а Хиндал еще совсем мал.