Мои миры

Шамшутдинов Салават

– Извините! Конечно,– мне стало неудобно за свою непонятливость.

Я присел невдалеке под деревом. Наверху кто-то пел. Сначала слушал под впечатлением от пережитого. Потом до меня стал доходить смысл песни. Это был современный шлягер и, по-моему, очень безвкусный, как почти вся современная эстрада. Песня совершенно не вписывалась в окружающую обстановку. Я поднял голову, чтобы посмотреть на певицу. Невысоко на сучке сидела белка и, держа шишку вместо микрофона, самозабвенно пела. Ну, прямо суперзвезда. Закончив песню, она торжествующе посмотрела на меня и, заранее уверенная в положительном

ответе, спросила:

– Нравится?

– Не в тему,– проснулся во мне критик.– А подушевней у тебя ничего нет?

– Ты чё, мужик. Хотя по твоему прикиду видно, что лох, но не на столько же,– завозмущалась белка.– Может, тебе «во саду ли в огороде» спеть?

Услышав такую тираду я, честно говоря, потерял дар речи. Хорошо, что выручил, подошедший в эту минуту доктор.

– Здравствуйте! Вижу, вы в наших краях человек новый,– определил он по моему озадаченному лицу.– На белку не обижайтесь. Просто она сегодня не в настроении.

– А вы давно вот так вот? С ними,– поинтересовался я, постепенно приходя в себя.

– Давно. Уж и не упомню, сколько,– с нежностью в голосе ответил он.– А к кому же им ещё обращаться? Кто же их ещё полечит?

– Да, действительно,– я представил, как вся эта лесная звериная братия несётся в деревенские, а то и городские ветлечебницы.

– Потом, все они – мои друзья. А сколько у них чувства юмора! Имя моё не выговорить, так мне прозвище дали по первым буквам моих инициалов – Айболит. Правда, смешно,– и вдруг спохватился.– Я же забыл представиться – Айзек Борисович Литвинов.

Я тоже представился. Так мы сидели с ним под деревом, разговаривая. Но нас всё время прерывали насекомые или звери, подходя к моему собеседнику с различными проблемами. Так что вскоре он вынужден был извиниться и вернуться к своей работе. Я тоже решил не рассиживаться, и продолжил свой путь.

Теперь же шёл, даже не пытаясь найти дорогу. Мне было всё равно. Казалось, что ничто на свете не сможет меня удивить, когда вдруг услышал приятный женский голос:

– Мужчина, а мужчина!

Оглядевшись и заранее приготовившись к любым неожиданностям, увидел лягушку. Маленькая, зелёная и скользкая, она сидела на кочке и заигрывающими глазами смотрела на меня.

– Ну что вы, мужчина, такой невоспитанный. Помогли бы даме подняться.

– Да вам вроде и там неплохо,– заосторожничал я.

– Какой вы не галантный. А, может, я принцесса, судьба ваша. Может, за вас замуж пойду,– приставала лягушка.

– У меня уже есть одна ляг… принцесса. Куда же мне вторую то.

– Мужчина, вытащите меня из грязи,– обиженно потребовала лягушка.

Я осторожно, пытаясь не испачкаться, попытался добраться до кочки. И уже когда почти достиг цели, нога соскользнула прямо в грязь.

– Экий вы неуклюжий,– выразила недовольство лягушка.

Когда протянул руку, чтобы взять зелёную, сзади послышался грозный мужской голос.

– А ну, отстань от Василисы,– голос явно не шутил.

– Вань, Вань, ты чего? Это так просто, мы шутим,– сказала лягушка.

Я оглянулся назад. В двух шагах от меня стоял крепкий парень, что называется «косая сажень в плечах». На шее висела толстая золотая цепь. Крутой стриженый затылок и размер кулака были одинакового неслабого

размера. Не зная, что делать, я раскорячился в идиотской позе: одна нога на сухом месте, другая в грязи, и весь вытянулся в сторону кочки. Собравшись всё же вытащить лягушку, я протянул руку и почувствовал, что кочка пуста. В это время женский голос раздавался уже рядом с парнем. Я оглянулся. Рядом с ним стояла красивая девушка в джинсах и топике.

– Ну что ты вечно за мной ходишь,– отчитывала она парня.

– Бросай свои глупые шуточки,– миролюбиво увещевал её Ваня,– а то лягушачью шкуру сожгу. Ведёшь себя, как маленькая.

– Соскучилась я, Вань. А давай к Горынычу в гости сходим,– и Василиса прижалась к мускулистой руке парня.

– Сколько можно говорить – не Горыныч, а дядя Егорыч.

– Горыныч, Горыныч,– озорно смеясь, дразнилась Василиса, видимо, давно уж забыв про меня.

Они, обнявшись, пошли по своей, только им знакомой дороге. Только Иван, почти исчезнув за ветвями, обернулся и показал мне свой огромный кулак. Я вытер со лба холодный пот.

Вдруг очень захотелось домой, но куда идти не знал. Везде был одинаковый лес. Тем более уже столько накружил, что сориентироваться не представлялось никакой возможности. Однако идти в ту сторону, куда ушли Иван с Василисой, мне не хотелось, и я пошёл в противоположном направлении. Продравшись через попавшийся на пути кустарник, увидел свой дом. Удивлённый, оглянулся. Из-под кочки на меня глядели два озорных глаза на поросшем мхом лице и нос, похожий на сломанную веточку. Я тряхнул головой. Кочка как кочка, только теперь такое же озорное лицо смотрело на меня из-за ели. Я помахал ему рукой и пошёл домой.

CКАЗКА 2

Снова наступило долгожданное лето, а с ним и пенье птиц, ласковое прикосновение ветерка; растянутые повсюду ловушки паутины; противное жужжание мух; укусы комаров, раздражающе чешущиеся потом всю ночь, и манящая зелень леса. Сидя на балконе своей дачи, я мечтательно смотрел на опушку леса, с удовольствием и некоторой ностальгией вспоминая своё давнее путешествие. Тёплый солнечный свет разморил меня, но с трудом преодолевая лень, я всё же встал и направился к манящей опушке. Первые шаги давались мне с трудом, но чем ближе подходил к лесу, тем идти становилось всё легче. Уже оказавшись под сенью деревьев, ощутил благоприятную прохладу зелени. Пройдя ещё немного, чтобы вид посёлка не отвлекал, выбрал светлую полянку, и присел на пенёк.

– Ну, здравствуй, лес,– сказал я тихо, с радостью оглядывая окружающую растительность.

Лёгкий ветерок пробежал по веткам, словно бы отвечая на моё приветствие. Невдалеке синица присела на ветку. Немного покрутившись, она посмотрела на меня внимательно. Потом, подсвистнув, быстро упорхнула.

Встал и решил, что раз уж зашёл в лес, то надо немного прогуляться. Я шёл по знакомой с детства тропинке. Здесь зимой с друзьями мы часто катались на лыжах, а летом ходили по грибы. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, заливая своими лучами каждое свободное местечко. Дойдя до Красной горки, снова присел отдохнуть. До боли знакомое место. Из лыж, сломанных здесь, можно было бы выстроить забор вокруг нашего посёлка.