Мокко

де Росне Татьяна

– Эндрю очень похож на своего отца. Иногда… – Похоже, она подыскивала слова. Потом развела руками и пожала плечами. – Они не всегда понимают нас, матерей. Мужчины… Они не могут понять, что значит быть матерью. Просто не могут, и все!

У меня было ощущение, что она хочет сказать больше, что на ее удлиненном лице отразилась потаенная боль, но она умолкла. Поезд снова тронулся. Джорджия прижалась к бабушке и задремала. Мы были почти на месте.

В Байоне Арабелла спросила тихо, чтобы не разбудить малышку, заказала ли я отель. Я смутилась. Я ни о чем таком даже не подумала. Мне казалось, что все образуется само собой, словно по мановению волшебной палочки. И мне было стыдно в этом признаться. Она улыбнулась своей чудной,

такой английской улыбкой – чуть ироничной и задорной.

– Дело в том, Джустин, что в Биаррице живет моя хорошая подруга, Кандида Сакстон. Мы вместе пережили войну в Лондоне. Если вы дадите мне свой телефон, я смогу ей позвонить.

Кандида Сакстон была в восторге, просто over the moon, [51] когда услышала в трубке голос старой подруги. Даже речи не может быть ни о каком отеле! Мы будем жить у нее, в ее городской квартире. How absolutely marvelous! [52]

В такси мой мобильный зазвонил снова. Скрытый номер. Это оказался Лоран, флик. Тот, который уже должен был быть в Осгоре, с Софи. Голос у него был смущенный. Он сказал, что ему только что звонил мой муж. И задал массу вопросов. Лорану пришлось признаться, что он нашел владельца машины, сбившей Малькольма. Некая Эва Марвиль, проживавшая в Биаррице. Лоран сказал:

51

На седьмом небе от счастья ( англ.,иносказ.)

52

Это просто прекрасно! (англ.)

– Это правда, что вы уже в Биаррице? Я узнал от вашего мужа. Что вы собираетесь делать, Жюстин?

В первый раз он обратился ко мне просто по имени. Не «мадам», и даже не «мадам Райт». «Жюстин».

Я немного помолчала в нерешительности, потом сказала:

– Я со свекровью и дочкой. Мы отдохнем несколько дней в гостях у подруги моей свекрови. Мы просто решили сменить обстановку.

Лоран молчал. Не думаю, что мне удалось его обмануть.

– Только без глупостей, Жюстин. Позвольте нам сделать нашу работу. Не натворите глупостей.

Я ничего на это не сказала. Мне хотелось рассмеяться ему в лицо: «Думаете, я намереваюсь явиться к ней домой с ружьем и угрожать ей? За кого вы меня принимаете?» Я пробормотала слова прощания.

Снова звонок. На этот раз Эндрю. Спокойный, почти холодный. Он говорил со мной на французском, четким, размеренным голосом, как преподаватель в школе:

– Зачем ты поехала в Биарриц, Жюстин? Потому что эта дама живет там? Ты узнала имя и решила с ней встретиться. Я прав? Но зачем ты это делаешь? Почему ничего мне не сказала, не объяснила? Почему? Потому что, по-твоему, я не смог бы тебя понять? Потому что ты думаешь, что мне не больно? Что для меня все не так мучительно, как для тебя?

У него сорвался голос. Я ждала от Эндрю чего угодно, только не проявления эмоций. Оно пришлось как нельзя кстати, но мне было тягостно слышать от него эти слова. Что я могла ему сказать? Как объяснить?

Он заговорил снова:

– Я хочу, чтобы ты вернулась, Жюстин, и как можно скорее. Ты мне нужна. I need you. [53] И Малькольму тоже. Ты нужна нам обоим. Пожалуйста, возвращайся скорее! Возвращайтесь с Джорджией, она тоже нужна мне, вы обе мне нужны!

53

Ты нужна мне (англ.).

Я отвернулась к дверце машины. Арабелла как раз показывала Джорджии море. Мой муж замолчал. Замкнулся в своей печали, в своем

непонимании. Я проговорила тихо: «I love you», но не была уверена, что он меня услышал. Разговор прервался. Такси как раз остановилось перед современным зданием на берегу моря.

Выйдя из машины, я впервые спросила себя: а правильно ли я поступила, приехав сюда? Не слишком ли я тороплю события? И не пожалею ли об этом впоследствии?

* * *

На Биарриц опустилась ночь. Я вышла на балкон, обращенный к пляжу отеля «Мирамар», и принялась смотреть на море. Высокие волны с кремового цвета барашками накатывали на берег. Дул соленый ветер. Белесый луч маяка, словно взгляд, скользил по городку – по бетонным коробкам современной постройки, по старинным виллам причудливой архитектуры. За моей спиной в гостиной, приглушив свет, беседовали Арабелла и Кандида.

Хозяйка дома приготовила для нас вкуснейший ужин: салат с курятиной, рис с томатным чатни и крамбл, который мог бы соперничать с вкуснейшими крамблами моей свекрови. Еще одна англичанка, умеющая готовить… Я часто спрашивала себя, откуда у французов это презрение к английской кухне. Я достаточно долго жила в Лондоне, даже если не считать наших с Эндрю путешествий по Англии, чтобы прийти к убеждению: кулинария у англичан ничуть не хуже кулинарии, присущей нации, с которой они состоят в извечном соперничестве. Традиции в приготовлении еды разные, бесспорно, но английские блюда тоже очень хороши. «You knowhowthe French are, [54] – со вздохом говорил Эндрю. – Французы уверены, что лучше всех разбираются в еде и вине. Им доставляет огромное удовольствие кричать на всех углах, что британцы едят дерьмо». Невеселая улыбка.

54

Ты знаешь, каковы французы (англ.)

Кандида оказалась невысокой белокурой дамой, чем-то похожей на Камиллу Паркер-Боулз. Они с Арабеллой познакомились, когда обеим было по десять лет, а потом крепко сдружились во время учебы в пансионе для девушек «East Haddon Hall» в Норхемптоншире. Они вместе пережили бомбардировки Лондона в 1941 году. Муж Кандиды, толстенький жизнерадостный житель Биаррица, умер, но почти в каждой комнате была его фотография.

Я дышала одним воздухом с «ней». Эва Марвиль. Она была недалеко, со своего балкона я могла рассмотреть начало Берега Басков. Со слов Кандиды, это было совсем рядом, пятнадцать минут пешком, не больше, за той странной виллой готического вида под названием «Villa Belza» и за Мысом Пресвятой Девы.

Девять часов. Интересно, чем «она» занята? Есть ли у нее муж, дети? Мне вспомнились слова водителя автобуса: «Я уверен, что у водителя светлые кудрявые волосы, длинные! А на переднем пассажирском сиденье был мужчина». Мужчина. Муж? Друг? Любовник?

Возможно, сейчас «она» как раз смотрит телевизор, в одиночестве или с семьей… И даже не предполагает, что я здесь, в городе, совсем близко от нее. Она наверняка вычеркнула из памяти ту среду, сбитого мальчика, добавивший газу «мерседес», скрывающийся с перекрестка в облаке выхлопных газов, бегство по улицам Парижа… Интересно, ее руки на руле дрожали тогда? Вспоминает ли она это ощущение каждый раз, когда садится в машину?

Дождаться завтрашнего дня, пятницы… Мне же хотелось одного – отправиться к ней немедленно, бродить вокруг ее дома, искать, делать выводы. Но час был слишком поздний. На улице похолодало. Я чувствовала себя уставшей. Нет, нужно подождать до завтра… Время от времени Арабелла посматривала в мою сторону, я спиной ощущала ее взгляд. Она беспокоилась обо мне, но не решалась о чем бы то ни было спрашивать. Думаю, она тоже недоумевала, зачем я сюда приехала. Эндрю наверняка сказал ей. Что она могла думать? Скоро я это узнаю…