Молчи, терпи
Шрифт:
Джек же супругу будить не хотел, но пальцы его тряслись, не слушались, сами собой вызывали этот шум. Юноша провел рукой по и без того взъерошенным волосам, вглядываясь в темноту. Его нижняя губа нервно подрагивала, пока мысли водили угрюмый хоровод страшных воспоминаний. Ведь если подумать… Катерина когда-то была его другом.
Катерина.
Сожаление только сейчас цапнуло Джека по горлу, заставив того сдавленно вздохнуть, пытаясь набрать больше воздуха
Но это только оболочка. Сожаление сменилось облегчением, стоило Джеку вспомнить о том, что супруга его брата не дружила с головой, и вполне могла убить Эльзу из ревности. Ведь это она подстроила покушение, это она искалечила соперницу. А что будет с несчастным Тандо? Джек лишь сейчас подумал о ребенке, которого никогда окончательно не признает своим. Неужели Бертрам будет заботиться о сыне с тем же вниманием, что его мать? Нет, этого никогда не случится…
– Как ты поздно… – шикнула Эльза.
Она оперлась на руки, чуть приподнявшись над подушкой. Сквозь пелену темноты девушка разглядела фигуру мужа. Потный лоб, дрожащие руки, растерянный взгляд… Все в Джеке выдавало величайшее в его жизни волнение. Правда, прошедший через ужасы поля боя, юноша не испугался вида трупа, разложенного на острых камнях, его пугало что-то менее материальное.
– Прости, – отрешенно ответил Джек.
Он торопливо расстегнул камзол, не решив звать в покои Владимира.
Джек кинул вещи на ближайшее к нему кресло, смерив жену каким-то недовольным взглядом. По крайней мере, Эльзе он показался именно таким. На самом же деле, Джек олицетворял сожаление, недовольство самим собой. Юноша думал о том, что делать дальше, как быть с женой брата, теперь пропавшей без вести. Ведь Бертрам не уедет, пока тело не найдут.
Конечно же, Джека никто не обвинит, не посмеют.
Простолюдины слишком осторожны для подобных обвинений, а королевские отпрыски слишком умны, чтобы создавать себе врагов среди знатных особ. Бертрам мог бы выдвинуть подозрения по собственной глупости, только не станет… Главное, чтобы Джек сам не начал винить себя в содеянном. Ведь он… Ведь Катерина упала лишь по собственной вине, из-за слишком сильного ветра.
Море неспокойно. Эльза видела грозовые тучи, собравшиеся где-то далеко над полоской воды. Белые всполохи молней разрезали небо, окрашивая его в еще более мрачные тона. Королева слышала отдаленный грохот, плеск волн о покоцанные скалы, и сердце ее невольно сжалось, когда особенно сильный разряд грома и ураганного ветра пронесся над головой.
– Тебе снова нехорошо? – спросила королева, отодвинув край тяжелого одеяла, набитого гусиным пухом.
–
Когда юноша лег на кровать, Эльза вздрогнула, случайно задев край его теплой руки. Кожа мокрая. Словно на улице идет проливной дождь… После того, как все случилось, Джек еще долго лазал по краю каменистого берега, тщетно пытаясь обнаружить тело королевы, смытое волной. Он вымок, пропах солью, вырванной из морской пучины, солью, что вышла вместе с его потом… Королева была слишком тактична, чтобы сказать Джеку об этом.
Коронация приближалась, и девушка списала волнение мужа на близость этого события. Джек протянул руку и обнял жену за талию, притянув ее чуть ближе. Его холодные пальцы прошлись по волосам королевы, ощутив всю их мягкость. Наверное, сейчас ему необходима была ее нежность.
– Все пройдет хорошо, – шепнула королева. – Вот увидишь, Джек, на коронациях никогда не случалось ничего плохого.
Вранье.
Ее собственная окончилась ужасно, была самым худшим из дней, пережитых молодой королевой, раскрытием страшного секрета, неудавшимся побегом и разбитым сердцем сестры. Впрочем, Анна быстро восстановилась после горького обмана и перескочила в другие руки, более заботливые, но менее нежные…
– Наверное, – протянул Джек, задумчиво поглядывая в потолок. – Как твои ноги? – опомнившись, спросил юноша.
– Мне уже лучше, – призналась девушка. – Куда лучше, чем с утра, если честно. Ноги почти не болят.
– И ты в состоянии… Ты можешь ходить?
– Могу, – с задором ответила девушка.
Сон окончательно ушел, когда Эльза обняла мужа в ответ. Его кожа была теплой, и тело покрывалось липкой испариной. Королева понимала, что супруг ее нервничает, и с каждой секундой только сильнее и сильнее, но истинной причины она знать не могла. Лицо Катерины в момент недолгого падения все не покидало памяти Джека, преследовало его, стоило лишь закрыть глаза.
– Знаешь, этот доктор очень забавный, – начала молодая королева. – Он рассказал мне, что как-то делал перевязку моему отцу после того, как он упал со своей лошади, и нашел на его бедре занятное пятно в виде…
– Я, кажется, убил ее.
Джек не выдержал.
Откровение сорвалось с его уст, словно кусок снега, упавший с засохшей ветви. Юноша плотнее сцепил губы, глядя на собственные руки. Кровь уже давно обагрила их, красуясь на свету, но только сейчас звучное слово «убийца» всплыло в воспаленном мозгу. Он убивал солдат на поле боя, убивал дичь на охоте… Но это совсем не то, эти преступления другие.