Молчи, терпи
Шрифт:
Встречались здесь растения, которые Бертрам видел крайне редко. Обычные полевые васильки, раскрашенные всеми цветами радужного спектра, поражали его при каждой новой встрече… Мужчине казалось, что сладкий васильковый аромат стоит выше терпкой лаванды, приятнее, чем кокосовое масло…
Жаль, что васильки не терпят жару.
Бертрам не удержался. Он тронул синий цветок, склонившись к нему точно жаждущий к фонтану… Стебель василька был крупнее – он не полевой, как его молчаливые братья, садовый. Сладостный запах его
Но он отвлекся. Будущий правитель совсем забыл о том, зачем пришел. Он собирался на встречу… Встречу, планируемую уже давно, еще в самый первый день после того, как состоялась эта проклятая свадьба. Бертрам залез в карман своего камзола и вытащил оттуда позолоченный конверт. Прозрачная рисовая бумага скрипнула в его руках, когда письмо покинуло свое не мягкое, но удобное ложе.
«Два поворота налево от главного входа. Пройти вдоль тропки с васильками по бокам и завернуть к красным розам». Бертрам увидел куст алых роз… Только дальше, чем предполагал. Дерево, росшее рядом, казалось странным. Листья – словно сердца, а ветки такие сухие… Мужчина распознал его. Это сирень.
– Как в лабиринте, – злобно шепнул правитель.
Обувь он выбрал неподходящую.
Загнутые к верху мыски то и дело цеплялись за высокую траву, за ветки, торчащие в разные стороны с разных концов клумб. Бертрам хмурился, и его густые черные брови нависали над глазами, делая мужчину грозным… Как же он похож на отца, серчая, как же он страшен в таком обличие.
Впрочем, гримаса злости быстро ушла. Бертрам увидел тень, ждущую его у розового куста. Второй мужчина смотрел на него искоса, крутился по сторонам, опасаясь, что совсем скоро на повороте покажется посторонний, стражник, слуга, чернорабочий. Конечно, можно будет изобразить деловую беседу, но… Лучше будет вовсе не показываться вместе. По крайней мере, некоторое время до коронации и чуть после, если она все же состоится.
– Тебя кто-нибудь видел? – спросил наследник.
– Нет, – ответила тень.
В голосе говорившего звучала сталь. Характер загнанного в угол хищника, готового вот-вот показать когти… Казалось, что тени неприятно вести беседу, но она говорит, говорит, потому что надо говорить. Бертрам улыбнулся сквозь неприязнь. Он чуть качнулся на мысках, вглядываясь в темнеющую даль горизонта.
– Ты провалился… – прошипел Бертрам.
– Я Вас предупреждал, – озлобленно ответил человек. – Я говорил, что это может быть не Джек, а Ее…
– Не будем.
Джек жив – вот, в чем проблема.
Вот, в чем заключалась проблема… Бертрам готов был забыть о том, что, возможно, искалечил Эльзу навсегда, испоганил это тело, но о том, что сейчас ее ласкал его младший брат… О таком не забывают так просто. Мужчина в очередной раз качнулся вперед, недовольно прикрывая глаза, думая над чем-то важным. Лучше всего было избавиться от Джека заранее,
– Но я готов предложить Вам другой вариант, – шепнула тень.
– Мы должны быть очень… Очень осторожны, – ответил Бертрам. – Держаться в тени. И все должно кончиться более благополучно.
– Разумеется… Поверьте, в этот раз все выйдет лучше некуда.
31. Организаторские мелочи
Джек закрыл глаза. В какой раз? Не от усталости или накатывающего сна, жмущего к стенке, нет… Просто потому, что юноша хотел исчезнуть. В темноте это сделать удобнее, чем в дневном свету. Он сидел здесь уже час, слушал бесконечные истории болтливой принцессы Анны и улыбался, кивал, как кукла-болванчик… Противно как-то, ненатурально все выходило.
Виновата ли в этом говорливость Анны?
Скорее всего. Потому что Джек был хорошо обучен искусству ведения светской беседы и оставался вежливым. Сестра Эльзы говорила долго. В руках она вертела пару шипастых роз бледно-розового цвета и прикладывала их к цветам, лежащим на серебряном подносе. Розы. Дорогие цветы, которые придется везти из далеких южных стран… Плохая затея. Ведь юноша, заранее посчитавший расходы, решил, что стране будет тяжело выплачивать долги, взятые на столь несерьезные нужды…
Раннее утро заставило Джека устать. Он не спал почти всю ночь, потому что сидел у кровати любимой жены, разговаривая с ней о скором будущем. Девушка не рассказала мужу о визите Бертрама. Оказалось, что Эльза мечтает посмотреть мир, побывать в самых дальних его закутках. Джек-то мечтал о покое… Но пару поездок в год или полгода никому не повредят, верно?
После того, как лекарь попросил юношу покинуть больную, позволив ей еще немного отдохнуть, Джек с огромным трудом добрался до собственной спальни. И чего ему стоило остаться у ног жены? Он все равно не смог поспать… Стоило Джеку закрыть глаза, как перед темнеющим веками начинали мелькать яркие огни, вспышки голубого, розового света… И всю ночь ему снился этот свет. Одинокая спальня не нравилась Фросту в таком облике, она отталкивала и даже пугала своей тишиной и холодностью.
Но юноша не придал этому значения.
В конце концов, его никогда не посещали вещие сны, и повода для беспокойства Джек не видел. Сейчас Владимир робко стоял рядом со своим господином, смотря по сторонам. Казалось, что его болтовня принцессы тоже утомила, ведь гадкие тени уже разместились под его и без того темными глазами. Или же слуга не спал всю ночь, обдумывая что-то свое, низшие тайны простых смертных, чьи имена не запечатлеют в веках.
– Я думаю, что Эльзе понравятся белые розы, – говорила Анна. – Белое ко всему подойдет, а розы смотрятся дорого.
– Как и стоят, – заметил Джек.
Кристофф обронил глупый смешок, и Джек улыбнулся ему, обменявшись с юношей понимающими взглядами. Наверное, он уже успел привыкнуть к тому, что в его молодой супруге полно энергии и сил, чтобы творить, творить, творить… Анна ведь постоянно чем-то занималась, она привыкла находить себе дело, восемнадцать лет обитая в огромном дворце сама по себе.