Молчи!

Уайт Кейт

— Давай встретимся позже, — тихо предложила Хайден.

Лейк больше нечего было делать в клинике — исследование закончено, — но она продолжала расхаживать по коридорам и кабинетам, думая, что могут опять возникнуть разговоры о Китоне. Если слух о том, будто Китон — игрок, правдив, полиция начнет разрабатывать эту версию. Но никто ни о чем не разговаривал, и повсюду было тихо и пусто.

Собрав свои вещи, Лейк хотела уйти, но тут, к своему удивлению, увидела в дверях Гарри Клайна.

— О, я слышала, вы вернулись, — улыбнулась она.

В нем было нечто успокаивающее, и общаться с ним было легко: она просто смотрела на него, и одно это заставляло ее пульс биться медленнее.

Он улыбнулся в ответ:

— Я не планировал приходить сегодня, но тут такое произошло… Вот и я решил, что стоит появиться.

— Я уверена, все вздохнули с облегчением, увидев вас.

— А как у вас дела? — поинтересовался Клайн. — Я слышал, вы в тот вечер ужинали вместе со всеми.

— Это очень печально. Я едва знала Китона, но все же… Он умер так ужасно. В городе иногда случается подобное, но всегда кажется, что это происходит где-то далеко от тебя. А теперь…

Ее нервы, знала она, расшатаны, и когда она подняла глаза, то увидела, что Клайн пристально смотрит на нее. Неужели он заметил в ее поведении нечто странное или подозрительное? Или ее состояние внушает ему беспокойство?

— Буду рад поговорить с вами о случившемся — если вы думаете, что это поможет.

— О, так мило с вашей стороны. Но у меня все в порядке.

— Вот, — сказал он, доставая из кармана брюк бумажник. — Я дам вам свою карточку, и если вы вдруг передумаете, то просто позвоните мне.

Лейк поблагодарила его и взяла карточку. Ее тронуло его предложение, но она ни в коем случае не станет ничего рассказывать ему.

— А, кстати говоря, у вас самого все нормально? — спросила она.

— Что вы имеете в виду? — В его карих глазах появилось удивление.

— Говорят, у вас были какие-то личные неприятности в последние дни.

— Спасибо, что спросили. К счастью, сейчас все хорошо.

Она попрощалась с Клайном — ей не терпелось уйти из клиники. Вместо того чтобы взять такси, она пошла пешком на запад к Медисон-авеню, а затем повернула на юг. И снова подумала о сенсационной новости, преподнесенной Левином. Это была настоящая «бомба». Если Китон был безрассудным игроком и это, возможно, привело к его смерти, то тогда Халл и Маккарти станут меньше обращать на Лейк внимания. Но в то же самое время она может находиться в гораздо большей опасности, чем думает. Человек или люди, убившие Китона, могли пронюхать, что у него той ночью была в квартире женщина. Вдруг убийца находился в ванной комнате и видел ее?

Тем временем она подошла к Центральному парку и решила пойти домой напрямик, подумав, что это благоприятно скажется на ее нервах. Но когда она добралась до западной части парка, ноги разболелись. Преодолев еще четыре квартала до Уэст-Энд-авеню, она наконец оказалась недалеко от своего дома и не могла дождаться, когда переступит порог квартиры. Подойдя к дому, она резко остановилась.

Под

козырьком подъезда стоял Джек. Было совершенно очевидно, что он поджидал ее.

Глава 7

«Какого черта он здесь?» — удивилась Лейк. Хочет увидеть ее реакцию на его отвратительный гамбит с опекой? Последнее, что ей нужно, так это разговор с ним с глазу на глаз. Она начала поворачиваться, пытаясь уйти незаметно.

Но она не успела сделать и шагу — Джек увидел ее.

— Лейк! — позвал он, и это было не приветствие, а скорее приказ остановиться. Хотя бывший муж обычно надевал на работу костюм, сегодня он был в брюках цвета хаки, сиреневой рубашке-поло и, к неимоверному ее удивлению, в сланцах, словно собирался днем в Хэмптоне в компании молодых спутников. Джек сунул руки в карманы и направился к ней уверенной походкой.

В первые недели после ухода мужа она мечтала о встречах с ним — по уик-эндам и вечерам среди недели, когда он забирал или приводил детей. Он предал Лейк, но она скучала по нему и иногда по ночам даже страдала. Она чувствовала себя как больной человек, которому перестали давать болеутоляющее, и верила, что, если будет достаточно терпелива, он передумает и вернется к ней.

Но скоро стало ясно: общаться с Джеком нет никакой возможности. В первый раз, вернувшись с детьми, он согласился выпить с ней кофе на кухне — Эми и Уилла она увела в спальни. Каждый раз Лейк применяла новую тактику. Спокойствие и легкая насмешливость не сработали, как и ее предложение поговорить по душам. Наконец она прибегла к жалким просьбам. «Пожалуйста, вернись, — молила она, — сделай это ради детей и ради четырнадцати лет нашего совместной жизни». Он одергивал ее, говорил, что принял решение, что у них разные потребности и цели и что все кончено. Разговаривать с ним, поняла она, это как вести машину по обледеневшему шоссе и быть не в состоянии остановиться.

Поэтому ради спасения своего рассудка — и ради повышения самооценки — Лейк прекратила посиделки за кофе и стала выводить детей в прихожую, когда он их забирал. Иногда во время этих коротких встреч она едва смотрела на Джека.

Но сегодня ее реакция была совершенно иной. После нанесенного им через адвоката удара ей стало физически плохо, когда она увидела его.

— У тебя есть минутка? — спросил Джек, приблизившись.

— Сейчас неподходящее время для бесед, — холодно ответила она.

— Мне просто нужны кое-какие бумаги из квартиры.

Когда Джек решил, что Лейк и детям имеет смысл остаться жить в квартире, они договорились: он будет хранить там одежду и бумаги, пока не купит собственное жилье. Когда встречался с детьми, он заодно старался забрать какие-то вещи. Потому просьба, прозвучавшая как гром среди ясного неба, показалась странной, даже подозрительной.

Она не должна позволить ему подняться. Он мог почувствовать, что ее жизнь изменилась роковым образом.