Молчи!
Шрифт:
Она никогда прежде не находила ничего зловещего в темноте, но сейчас ей было не по себе — особенно когда соседи отсутствовали. Она хотела было вернуться к своему дому, но вдруг услышала треск кустов в дальнем конце двора Перрисов. Лейк повернулась и направила луч фонарика туда. Опять до нее донесся треск, такой громкий, что было ясно: его производит кто-то покрупнее кота. Она задержала дыхание. Тут из кустов появился енот, и Лейк чуть не подпрыгнула от неожиданности.
— Я пристрелю тебя, Смоуки, — тихо бормотала она, направляясь к себе, но ее беспокойство усилилось. Была возможность, что кота сбила
Сев за кухонный стол, она закрыла лицо руками и попыталась придумать план. Если кот к утру не вернется, она опять объедет окрестности, прежде чем отправиться в лагерь, и, может, даже развесит объявления. Если она так и не найдет кота, то придется возвращаться сюда после родительского дня и возобновлять поиски.
— Пожалуйста, пожалуйста, пусть ты будешь жив и здоров, Смоуки, — молила она вполголоса.
Лейк заперла на ночь дом и налила стакан молока, чтобы выпить перед сном. Прежде чем подняться, она посмотрела на одно из окон кухни — занавеска на нем была единственным препятствием между ней и темнотой ночи. Раньше они всегда оставляли окна первого этажа открытыми, но теперь она спустилась и заперла их. Когда Лейк запирала последнее окно, то услышала жалобный зов козодоя. Прежде эти звуки наполнили бы ее сердце радостью, но теперь заставили почувствовать себя еще более несчастной.
Наверху Лейк переоделась в хлопковую ночную рубашку и забралась в свою новую постель. Она прихватила с собой роман, но глаза лишь скользили по строчкам. Едва ли не каждую минуту она опускала книгу и наклонялась вперед, прислушиваясь, не идет ли Смоуки через проделанное для него отверстие в двери. Всего раз она услышала шум — взрывы смеха молодежи. В полночь она снова спустилась вниз, подумав, что Смоуки мог вернуться и затаиться, чувствуя за собой вину, но не нашла и намека на его присутствие.
Незадолго до часа ночи, когда Лейк уже выключила лампу над кроватью, она услышала, как Смоуки мяукает внизу. С огромным облегчением она выбралась из постели, включила свет в холле и побежала по лестнице вниз.
Мяуканье, казалось, раздавалось из кухни и звучало так, словно кот жаловался. Потом оно почти переросло в визг. Дойдя до конца лестницы, Лейк услышала, как кот рванул в гостиную. «Прекрасно, — подумала она. — Смоуки притащил очередную жертву и теперь не знает, что с ней делать».
— Иди сюда, Смоуки, — позвала она, подойдя ближе к нему. Свет из холла доходил только до двери комнаты, и она не видела кота. Несколько секунд стояла тишина, но затем кот завыл из дальнего конца комнаты. Лейк повозилась с выключателем настольной лампы и, когда свет загорелся, обшарила комнату. Кота не было.
— Смоуки, в чем дело? — спросила она, осторожно передвигаясь по комнате.
И тут кот выскочил из-за кресла. Лейк в шоке зажала рукой рот. В тусклом
Глава 9
Первой мыслью Лейк было, что на Смоуки напал какой-то зверь, но, приблизившись к коту, она увидела, что шерсть содрана как чулок, а на Смоуки не было ни глубоких ран, ни царапин. Это не могла сделать собака или енот.
— Все хорошо, Смоуки, — тихо сказала она. Кот жался в углу, и она видела, что он дрожит. Когда Лейк сделала еще шаг по направлению к бедному животному, Смоуки снова спрятался за креслом и начал кричать. Однако она смогла рассмотреть его получше. Его побрили — должно быть, электрической бритвой. Это было явно дело рук человека.
Охваченная страхом, Лейк повернулась и посмотрела на два больших окна по обе стороны камина. Они выходили на узкую лужайку и изгородь между ее домом и домом Дэвида и Айвона, но все, что она увидела, это непроглядную темноту. Неужели человек, сотворивший такое, все еще там? «Может, он следит за мной, чтобы посмотреть на мою реакцию?» Лейк бросилась к ближайшему окну и задернула длинные желтые шторы, а затем проделала то же самое с другими окнами. Смоуки по-прежнему сидел под креслом, а она перепроверила, заперта ли входная дверь и обе двери кухни.
Кто мог это сделать? Ясно, что это хулиганство, подлое и отвратительное. Лейк вспомнила смех, который слышала под окном спальни незадолго до возвращения Смоуки, и ее охватила ярость.
Нужно позвонить в полицию, подумала она, устремляясь в гостиную, но тут же поняла, что не сможет этого сделать — ее звонок запишут на пленку, и потом Халл и Маккарти узнают о нем, а это сыграет против нее. Лейк не должна светиться перед ними опять, хватит и того, что уже было.
Смоуки перестал кричать, но продолжал сидеть за креслом. Лейк решила попробовать закутать его в одеяло, чтобы успокоить и взять на руки.
Взяв с ручки дивана легкое покрывало, она встала на одно колено и попыталась приласкать его, заговорить с ним. Смоуки издал тихий скорбный звук, словно был готов контактировать с ней. Но когда она сунула руку под кресло, он цапнул ее лапой, оставив три царапины.
— Черт, — пробормотала Лейк.
Она встала и обеими руками подняла кресло, пытаясь заставить кота покинуть его убежище. Он снова метнулся по гостиной, но она набросила на него покрывало. Пойманный в ловушку кот отчаянно извивался под ним. Она подняла его и упала на диван, как можно крепче прижимая его к груди.
— Ну-ну, малыш, — шептала она, стаскивая покрывало с его головы. Он вертелся у нее в руках, пытаясь высвободиться, но постепенно начал расслабляться, словно просто ослаб.
Лейк держала его так по меньшей мере минут десять, что-то тихо нашептывая. А сама тем временем пыталась услышать, что происходит за дверью дома. Если до нее донесется звук шагов, то выбора не будет: придется позвонить в полицию.
Когда Смоуки наконец, похоже, успокоился, она отнесла его на кухню и засунула в переноску. Ей казалось, он там лучше заснет и при этом она сможет наблюдать за ним.