Молчи!
Шрифт:
— Да, он уезжал на несколько дней, но уже вернулся. Он был потрясен, когда узнал новости.
Лейк и Мэгги попытались отвлечься от всего и поработать. Без пяти восемь пришла Хайден Колбрет, она была в потрясающем пурпурном шелковом платье-рубашке, которое смело контрастировало с ее коротко стриженными светлыми волосами. Как и обещала, Хайден сразу взяла быка за рога.
— Давайте приступим, — сказала она Левину, как только Лейк познакомила их.
Шерман присоединился к ним в кабинете Левина — он привел с собой
— Вы все делали правильно, — заявила Хайден. — Я хочу сказать, что никто из вас не проболтался журналистам. Но они не оставят попыток получить информацию. Мы должны держать рот на замке и патроны наготове.
— Боже милостивый! — воскликнул Шерман. — Это звучит так, будто вы предлагаете использовать стрелковое оружие.
Хайден поджала губы и покачала головой:
— Разумеется, нет. Но чтобы спасти репутацию клиники, вы должны как можно меньше общаться с посторонними. Никто — я подчеркиваю, никто — не должен обсуждать это дело с прессой. Скажите всем: всякий, кто пообщается с журналистами, тут же вылетит с работы. Но в то же время, — продолжала она, — держите персонал в курсе событий и рассказывайте о том, что узнали от полицейских. Если вокруг полно тайн и люди не знают, какого черта тут происходит, они начинают болтать — и иногда с репортерами.
— Полагаю, вы проследите все звонки прессы, — сказал ей Левин.
— Нет, мы поручим это Нью-Йоркскому департаменту полиции.
— Нью-Йоркскому департаменту полиции? — изумился Левин. — Но…
— Это самый лучший вариант. Когда к вам станет приставать пресса, человек, занимающийся подобными звонками — давайте подключим к этому кого-то сметливого, — будет говорить, что с этими вопросами надо обращаться в полицию.
— Но разве мы наняли вас не за тем, чтобы вы занимались звонками? — спросила Хосс. Несмотря на свое высокомерие, она выглядела усталой и измученной, ее темные волосы казались тонкими и истощенными.
«Она, наверное, как и все, беспокоится о том, как это скажется на ее репутации», — подумала Лейк.
— Вы привлекли меня выработать стратегию. Я буду общаться с журналистами, и они станут цитировать меня, будут говорить, что я представляю клинику. А вы должны дистанцироваться от этого. Мы будем подходить к делу как специалисты по абортам, когда на них нападают, — не допустим, чтобы название клиники попало в газеты. И вы должны снабдить меня информацией. Мне нужно знать о докторе Китоне все.
Левин, скривившийся при слове «аборты», кратко изложил биографию Китона: окончил Корнелл, занимался репродуктивной эндокринологией, имел обширную практику в Лос-Анджелесе. И опять — ни малейшего намека на то, что Китон раздумывал о целесообразности работать в клинике.
«Китон не имел возможности поделиться с Левином своими сомнениями, —
— Ну, все это хорошо, — сказала Хайден, — но меня интересует, почему кто-то захотел убить его. Согласно газетам, непохоже, что его убили при ограблении.
— Мы мало знаем о его личной жизни или тех, с кем он общался за стенами клиники, — ответил Левин. — Он работал у нас только как консультант.
— Полиция поделилась с вами какими-нибудь деталями? — вмешалась Лейк. Она отчаянно хотела знать это и не могла не спросить, хотя понимала, что ответ будет отрицательным. Хосс вопросительно посмотрела на нее.
— Нет, — ответил Левин. — Мы знаем только то, что было в газетах.
— Он был привлекательным парнем, — заметила Хайден. — Он был геем?
— Вряд ли, — сказал Шерман.
— Тогда бабником? — спросила Хайден. — Его могла убить ревнивая любовница?
— Как сказал доктор Левин, мы знали его только как высококлассного специалиста, — с раздражением ответил Шерман.
Лейк заметила: Брай смотрит так, будто ей что-то известно и она считает происходящее пустой тратой времени.
— Есть еще кое-что, о чем вы должны знать, — серьезно сказал Левин, — и я обязан сообщить об этом полиции.
Все с удивлением повернулись к нему, Лейк задержала дыхание.
— Да? — вкрадчиво спросила Хайден.
— Вечером, накануне убийства, мы ужинали вместе, и мне позвонил коллега из Лос-Анджелеса, — сказал Левин. — Он сообщил, что слышал, будто Марк присоединяется к нам, и потому пожелал донести до меня слухи, ходившие о нем на Западном побережье. У Китона, похоже, были проблемы с азартными играми.
— И мы узнаём об этом только теперь? — раздосадованно спросил Шерман.
— У меня не было возможности рассказать об этом раньше, — ответил Левин. — Конечно, мне не понравилось услышанное, и я хотел вникнуть в это как можно скорее. Мы бы поостереглись работать с таким человеком.
— Вы спрашивали об этом Китона? — поинтересовался Шерман.
— Конечно, нет! — выпалил Левин. — Он бы мне не признался. Единственно возможный путь докопаться до истины — навести справки на стороне.
Лейк стала гадать, сказал ли Левин что-нибудь Китону — и не было ли это тем препятствием, о котором упомянул Китон.
Хайден стала требовать от Левина дополнительной информации об увлечении Китона азартными играми, но тот заверил, что ему нечем больше поделиться. Затем она стала рассказывать о мерах, которые надо предпринять. Лейк старалась сосредоточиться на разговоре, но не могла не думать о том, что ей стало известно. Мог ли убийца Китона быть бандитом или гангстером, нанятым букмекером?
В восемь сорок пять Хайден закончила совещание, и Лейк проводила ее. Поскольку большинство визитов было отменено и перенесено, в приемной сидело всего несколько пациенток.