Молох
Шрифт:
— Нет. Просто страшно.
— Не бойся. Тебе, красивой, с нами недолго жить. Если понравишься, переведут в поместье. Там и работа попроще, пыль протирать, не то, что на ферме спину гнуть.
— Вы работаете на ферме? — Полюбопытствовала Саша у новой знакомой. Слева к ним подсела та женщина, что сидела с ней в автобусе и представилась Дилярой. Саша уже знала, что у той рак груди. Крики затихли, и все как будто бы и не слышавшие их до этого, разом вернулись к своим делам.
— В прачечной работаю. Стираю, белье чиню. Глажу для жителей поместья. Я бы взяла к себе, но руки твои жалко, с химикатами я работаю.
— Меня
— Если Лара не против. Она работу раздает. Но сейчас урожай собрали, на ферме работы меньше. Может и разрешить.
— А как попасть на работу в поместье? — Спросила Саша, увидев как Генрих и еще один из прибывших вышли. Двое вампиров покинули душевую, похоже, оставив несчастного в спальне. Один из надсмотрщиков мельком бросил взгляд в зеркало у стены, смахнув невидимую пылинку с плеча. Темный рукав у него был мокрым от крови, а руки тщательно вымыты.
Когда они покинули помещение и исчезли на улице, Лена незаметно выдохнула.
— Попасть в поместье можно, если понравишься там старшей, Милой зовут, или кто-то из поместья тебя порекомендует, тогда она не откажет. И есть будешь на нормальной кухне и спать в комнате для слуг. Там по трое и по двое живут. Может, уже кто на тебя глаз положил?
Лена исподлобья взглянула на молоденькую девушку, и та смутилась. В стареюших светло-серых глазах отражались огни ламп, будто плескались искорки смеха. Саша задумалась о своей внешности и том, смогла бы она кого-то привлечь, а Диля хмуро проворчала:
— Главный их сказал, нельзя ее обращать раз бездетная. А станет ли кто-то держать ее при себе, если бесполезно это. Вампир и привыкнуть не успеет, как болезнь ее заберет…
— Может родить здесь, а потом туда переедет. Это не запрещается. Беременных и кормят лучше. — Призадумалась Лена, складывая недовязанную резинку в корзину с мотками. — Идемте, вон Лара за стол зовет.
Старшая по дому руководила двумя кухарками и разливала горячий чай половником из большой аллюминиевой кастрюли. Устроившись за длинными деревянными столами, составленными вместе, рядом с новыми подругами, Саша получила тарелку куриного супа с зеленью и на второе вареный картофель с куском свинины. Над столами витал аромат сушеного любистока и свежего сельдерея, вызывая дрожь в животе. На общих медных тарелках в центре стола в изобилии лежали свежие томаты, огурцы, чеснок, лук и салат с капельками воды под теплым светом ламп над столом.
Атмосфера общего ужина на мгновение показалась Саше праздничной, ведь она никогда не сидела за столом с таким количеством людей. Полсотни или больше мужчин и женщин негромко переговаривались, передавали друг другу блюда и стаканы, то там, то здесь слышался приглушенный смех, как будто не было криков в душевой, автобуса, пустого хосписа и приговора, который вынесло им гражданское общество. Умереть, чтобы не портить генетику.
Саша надломила хрустящую булку и вдохнула аромат домашнего хлеба. Давно она не ела так сытно и полезно. Дома экономили на всем, а здесь, словно у кормушки матери-природы, люди ели все самое лучшее.
— Да ты не наяривай так, им это по барабану, — рассмеялась Лена, глядя как Диляра закидывает в рот вторую головку чеснока. Губы у Саши сами сложились в улыбку.
— Да я вовсе не из-за них! Люблю я чеснок. — С набитым ртом возмущалась соседка.
Тепло и еда немного расслабили и успокоили волнующееся сердце, но вопросы
— Лена, а кто такой Кардинал? — шепотом спросила Саша новую знакомую.
— А ты откуда про него знаешь? — насторожилась та.
— Тот, который нас встречал, сказал, что это владения Кардинала. Не слышала о таких, но ехали мы долго. Что это за место, ну, где мы?
Лена задумчиво и тщательно прожевала и, прочистив горло, произнесла чуть тише:
— Раньше здесь старый замок Бранденбург стоял, потом после Второй мировой эта земля стала советской, деревню отстроили и назвали на свой манер — Ушаково. Когда после войны с ночным братством опустела деревня, из нее резервацию сделали. Тогда же и мейстер появился, только должность эта номинальная. Замок разрушился давно. Сохранились только подвалы и крепостная стена. И на этих руинах после инфирмы сначала монастырь строили, а потом в поместье он превратился. Только, говорят, в подвалах там жизнь все еще кипит. И главный там некий Кардинал, он всем руководит, а все ночные братья и инфирматы, даже другие мейстеры, к нему на поклон ездят. Его никто из наших не видел никогда, и, надеюсь, не увидим. Если в подвалы отправляют, то на ферму никто не возвращается.
Лена замолчала, и все трое сосредоточенно принялись есть, каждая думая о своем. Постепенно люди расходились, вставали из-за стола, убирали посуду, и Саша заметила Ларису, поочередно подходящую к новеньким. Та беседовала с каждым и отправляла в спальню. Общий зал и столовая пустели. Лена собралась было уйти, но Диля схватила ее за руку.
— Лариса с вами поговорит. Потом сразу спать идите. Здесь рано ложатся, а встают еще раньше. — Спокойно ответила Лена и ушла.
— Ну что девушки-красавицы, — издалека начала старшая, приблизившись к ним и присаживаясь напротив. — Рассказывайте, кем работали, что умеете?
Первой нашлась с ответом Диляра.
— Домохозяйкой была, из декрета в декрет восемь лет прыгала, но со спиной у меня проблемы. Может быть есть работа, где присесть хоть иногда можно? Не ленивая. Могу приготовить, погладить, постирать.
— С Леной познакомилась, да? — Старшая сразу выкупила новенькую. — Завтра к ней иди с самого утра, работы много, если пожалуется на тебя — отправлю в подвалы. А ты? Что умеешь?
Саша стушевалась, она всего несколько месяцев оператором в кредитной организации отработала. Компьютер знала. Офисную технику. В университет на заочное поступила на дизайнера, но даже одного курса не успела окончить. И кому теперь нужно это все…
— Я ничего не умею, простите. Но я быстро учусь. — Виновато потупилась Саша.
— Ох, ну куда же мне тебя деть, чтоб красоту не загубить-то… Если в поместье возьмут, может, не забудешь старую Лариску, которая к тебе добра была. Как бы тебя к Миле отправить… Найдешь завтра за домом под навесом большую корзину, Генриха попрошу, чтоб показал тебе дорогу к ольховнику. Там мужики если дрова колоть будут, не разговаривай с ними, возьми десять-двенадцать поленцев и иди к поместью. Только не к главному входу, а к служебному слева. Оставишь на кухне, они знают, это для каминов. Могут второй и третий раз отправить, характер не показывай, будь скромной. Потом там же и спросишь, где тебе искать Милу и нужны ли ей молодые руки в особняке. Если возьмет, то на ночь уже в поместье останешься. А теперь спать. И не шептаться, подъем ранний.