Мона
Шрифт:
— Я разговаривал с шефом, и мы с сожалением должны сообщить, что больше не можем принимать участие в выдаче вашей супруги. Надеюсь, это вас не слишком сильно огорчит. Уверен, что шведское здравоохранение имеет достаточно ресурсов, чтобы ее вылечить.
Эрик слабо улыбнулся.
— Я тоже так думаю. Что будет с нашими американскими друзьями?
— Они поедут прямо в «Арланду». Их объявят персонами нон грата. Передайте вашему журналисту, что у МИДа нет комментариев касательно случившегося. Буду благодарен, если мы останемся в тени.
Быстрым шагом Абрахамссон пошел к выходу и исчез. Эрик обратился к Томасу Ветье:
— Как самочувствие моей жены?
— Я хотел бы сообщить вам хорошие новости, но, к моему огорчению, не могу. Ее состояние оставляет желать лучшего.
Доктор и Эрик пошли в сторону Йенса.
— Что это означает?
— Она по-прежнему в коме, сердце работает аритмично. Организм очень измучен, его основные функции находятся под большим давлением, и мы пока не видим никаких признаков, которые отличали бы течение ее болезни от недуга Матса Хагстрёма. Вы знаете, что мы его потеряли?
Эрик кивнул.
— Как так вышло, что он умер, а Ханна выжила?
— Мы точно не знаем. Тело подвергается большим нагрузкам, когда вирус нападает на жизненно важные органы. Матс не справился. Ханна пока справляется.
Ветье и Эрик приблизились к Йенсу, который только что поблагодарил обоих своих коллег.
— А я был прав! Вам даже не понадобились карты памяти в камерах. Спасибо еще раз. Увидимся.
Женщина в кожаной куртке обняла его. Потом они направились по коридору, женщина что-то напевала. Когда дверь захлопнулась, трое мужчин стояли молча и смотрели друг на друга. Эрик отметил, что они находятся за палатой номер сто пятнадцать. Он искал взгляд друга.
— Привет, Йенс.
— Ну, привет. Как провел время?
— Сумбурно. А ты?
— Нервно.
Они снова замолчали. Йенс провел обеими руками по лицу — жест, отчетливо говоривший о том, насколько он устал. Он взглянул на Эрика.
— Ты привез?
— Что?
— Антивирус.
Вопрос смутил Эрика. Он что, дразнит его? Эрик собрался и кивнул:
— Да, привез.
Он порылся в кармане, нащупал и извлек айпод.
— Вот, запрятанный среди симфоний и менуэтов.
— Что ты собираешься с ним делать?
— Думаю загрузить его в «Майнд серф» и переправить ей.
— Хорошо. Что я могу сделать?
Невероятно. Должно быть, Йенс в отчаянии и готов испробовать все что угодно, даже цифровой антивирус. Эрик ликующе посмотрел на доктора Томаса. Тот покачал головой.
— Мы только что начали тестировать лекарство-ингибитор «Сентрик Новатрон». В течение нескольких суток мы узнаем, дало ли оно эффект. Это модифицированная версия, на которую я возлагаю большие надежды.
Он медленно выговаривал слова.
— Я помню вашу теорию о компьютерном вирусе. Невозможно, чтобы человек заразился компьютерным вирусом. Таким образом, гипотеза о том, что антивирус сможет вылечить Ханну, совершенно абсурдна. Абсурдна и невозможна.
Йенс положил руку
— Томас. Я понимаю, что вам трудно поверить в историю, поэтому поставлю вопрос по-другому: вы правда считаете, что подключение Ханны к компьютеру Эрика может быть для нее опасным? Имею в виду, что у вас и так уже к ней подключена масса приборов. — Он кивнул на закрытую палату. — От добавления еще одного ничего же, черт возьми, не меняется?
— Вот тут вы неправы. Мозговая активность Ханны очень уязвима, и малейшее вторжение может навредить. Забудьте о научной фантастике и давайте дождемся результатов ингибитора.
Эрик не смог побороть злобу.
— Вы что, не понимаете? У нас нет времени ждать. Вы несколько недель тестировали всевозможное дерьмо. Один из пациентов уже умер. Каковы шансы, что это лекарство сработает, когда все остальные оказались бесполезными?
Томас не опустил глаза.
— Так почему ваш метод лучше?
— Потому что это что-то совершенно другое. Что-то новое.
Он сжал руки в замок.
— Томас, я правда верю, что мы можем спасти ее. Честно. Это, без сомнения, безумно. Но я объехал земной шар, чтобы достать эту проклятую программу. Я ее муж. Я люблю ее. И разве нам есть что терять?
Доктор посмотрел в потолок. Он стоял совершенно неподвижно, откинув голову, и, казалось, изучал рельеф плит на потолке. Потом Ветье изменил положение и смерил обоих взглядом. Сначала Йенса, затем Эрика.
— Вы действительно думаете, что это реальная возможность?
Йенс кивнул.
— Эрик — не идиот. И если мы не протестируем все, тогда какие у нас могут быть надежды?
Томас сложил руки на груди.
— Я протестирую «Сентрик Новатрон», но если он не сработает, у меня в арсенале не останется оружия. Тогда в ход пойдут и волшебные формулы… и, — доктор обреченно вздохнул, — научная фантастика. Привозите сюда вашу программу и необходимое оборудование. Но прежде чем что-то осуществить на практике, вы должны детально объяснить мне, что собираетесь делать. Если хоть что-то будет связано с риском травмы или ухудшения состояния моего пациента, вы получите отказ.
Эрик посмотрел на врача с благодарностью.
— Вы не пожалеете. Спасибо, что готовы поверить в нечто настолько невероятное.
Врач замотал головой.
— Нет, вы меня неправильно поняли. Я ни капли не верю в то, что Ханна Сёдерквист заразилась компьютерным вирусом. Но до тех пор, пока ваши действия не причиняют ей вреда, я даю вам такую возможность. Я бы повел себя так же, если бы вы хотели повесить Звезду Давида над ее кроватью, положить под подушку чеснок и попросить раввина читать над ней молитвы. Все ради вас, Эрик. Если мы, не дай бог, потеряем ее, вам не придется раскаиваться в том, что вы не испробовали все. Но я бы хотел, чтобы персонал об этом не знал. И я ничего не напишу в журнале. Если кто-то после будет утверждать, что я дал согласие, я буду все отрицать. Понятно?