Мона
Шрифт:
Теперь Эрик снова оказался в вертолете, и вместе с ним летел молодой мужчина в гражданской одежде и темных очках. Он читал книгу и, войдя в тесную кабину, ограничился коротким кивком. Эрик был доволен тишиной. Ему совсем не хотелось общаться. Не обращая внимания на вибрацию, Эрик наклонил голову к стене и попытался расслабиться. Все произошло так стремительно. Всего несколько часов назад он разговаривал с Самиром. У него в кармане по-прежнему лежал айпод. Но Самира больше не было. Он убит. Вертолет качнулся и потерял высоту, в животе защекотало. Эрик схватился за
Вертолет резко повернул и начал опускаться. Эрик прижал лицо к круглому иллюминатору. Они приближались к асфальтированной площадке между низкими домами. Он узнал район. Аэропорт. «Бен-Гурион». Большой аппарат мягко приземлился. Мужчина с книгой встал и, согнувшись, подошел к двери, повернул серую ручку, вытолкнул дверь вверх и выпрыгнул наружу. Двигатель затих, его звук сменился отдаленным гулом аэропорта. Эрик сидел на месте, тело застыло и потяжелело. Дверь в кокпит открыл молодой пилот в военной форме и с наушниками на шее. Пилот кивнул Эрику:
— Конечная.
— И куда мне идти?
— Я покажу вам. Пойдемте.
Он вышел через полуоткрытую дверь, Эрик последовал за ним. Спустившись на асфальт, Эрик вспомнил о сумке. Он обратился к пилоту:
— У меня была сумка, когда я ехал в Газу. Черная, фирмы «Гуччи».
Мужчина уставился на него, словно хотел удостовериться, что он не шутит. Потом покачал головой.
— Идемте. Они вас ждут.
Сёдерквист и пилот пошли в сторону низкого одноэтажного здания из серого бетона, которое располагалось в пятидесяти метрах от вертолета. Вокруг здания стояли и другие вертолеты меньшего размера, без каких-либо знаков или обозначений. Они вошли через простую деревянную дверь и оказались в тесной комнате с коричневыми кожаными диванами и кофе-автоматом. Пилот повесил наушники на крючок около автомата и указал на диваны:
— Ждите здесь.
Сказав это, он исчез за темной стеклянной дверью. Эрик сел на один из потертых диванов. Стекла затряслись, когда рядом с крышей взлетел самолет. Эрик снова вспомнил о сумке. Глупо было спрашивать о ней. Единственное, чего ему действительно жаль, так это книги Суцкевера. Дверь открылась, и в комнату вошли два человека. В первом Сёдерквист узнал шефа «Моссада», который допрашивал его в Тель-Авиве, Давид какой-то. А второй… у Эрика перехватило дух.
— Рейчел?
— Здорово, профессор.
Голос у нее был слабым. Светло-коричневый компресс, зафиксированный медицинским скотчем, наполовину закрывал левый глаз. Лицо покрывали резаные раны, губы распухли. Одна рука была частично замотана чем-то вроде тканевой повязки. Рейчел медленно подошла к дивану и осторожно села напротив Эрика. Одета она была просто, в синие спортивные штаны и серую кофту с капюшоном. Эрик недоумевающе посмотрел на нее.
— В
Он помедлил, прежде чем ответить.
— Нормально.
Рейчел попыталась улыбнуться. Наверняка теплой улыбкой, но из-за распухших губ лицо лишь искривилось в ироничную гримасу. Шеф «Моссада» встал у нее за спиной.
— Эрик, хорошая работа. К сожалению, мы не смогли достать антивирус. Но мы конфисковали два компьютера, которые сейчас проверяем. Может, найдем там что-нибудь.
— Так что меня ожидает теперь?
— Вы, наверное, хотите отправиться в Швецию?
Эрик взглянул сначала на Давида Яссура, потом на Рейчел.
— А я могу ехать?
Оба кивнули. Давид улыбнулся.
— Мы хотели бы больше узнать о времени, проведенном вами в тоннеле, но сейчас есть более срочные дела.
— Что вы имеете в виду?
— Вам нужно сделать одну вещь.
— Какую?
— Мы очень обеспокоены состоянием вашей жены.
Эрик почувствовал, как в животе образуется дыра.
— У вас есть какие-нибудь новости о ней?
— Она очень серьезно больна. Шведские врачи, по-видимому, не могут ничем помочь. Наши американские друзья предложили свою помощь в ее лечении. Но, как вы знаете, в таком случае они должны перевезти ее на военную базу в Норвегии. Для этого требуется ваше разрешение. Шведский МИД настаивает на этом. Поэтому ради вас и ради всех нас помогите нам помочь ей.
— И что я должен сделать?
— Мы хотим, чтобы вы полетели в Стокгольм и встретились с Полом Клинтоном из ФБР. Самолет отправляется меньше чем через два часа.
Сёдерквист опешил.
— С Клинтоном? От которого я сбежал?
Давид кивнул.
— Он в Швеции и хорошо осведомлен о ситуации. Не бойтесь, что он припомнит вам что-нибудь. Если вы поедете с ним в больницу и подпишете доверенность, то вы друзья навек. Воспринимайте его как единственный шанс спасения вашей супруги.
Эрик взглянул на Рейчел. Та опустила глаза. Что-то было не так. Давид сказал не всю правду. Ситуация напоминала плохой фильм. Может, они правда верят в его историю о том, что Ханна заражена компьютерным вирусом. Могли ли они вылечить ее? Было ли это их единственной целью? Слишком много неопределенностей и тревожных звоночков. Что-то смутило Эрика еще тогда, когда Рейчел впервые упомянула больницу в Норвегии, и сейчас он был по-прежнему убежден в том, что Ханне не следует покидать Швецию. Несмотря на это, Сёдерквист кивнул. У него не осталось лучшей альтернативы. Без «Надим» его арсенал был пуст.
— Я подпишу бумаги. Отправьте меня домой, и я дам согласие.
Давид, похоже, остался доволен.
— Отлично. Хорошо. Совершенно верное решение. Мы вытащим вашу жену. Она сильная. Как все еврейки.
Эрик тоже пытался изобразить радость, но успехи его были сомнительны. Давид наклонился над диваном и протянул руку.
— Тогда позволю себе попрощаться. Вас вызовут на еще одно совещание в Швеции. Думаю, оно пройдет в посольстве Израиля. Но скорее всего мы больше не увидимся.
Они пожали друг другу руки.