Монахиня
Шрифт:
– - Кто знает, - серьезно сказала она.
– Может отрава попала туда по вине лавочника. Я не хочу, чтобы вы умерли!
– - Не беспокойтесь. Может, в свече нет яда... это только мое предположение, - ответил я.
– Я сегодня же отдам свечку на проверку.
Мы вошли в небольшую тесную лавочку. Мне бросился в глаза пустой узкий прилавок, за которым дремал хозяин. Как только мы вошли, он сразу проснулся и поинтересовался, что нам угодно. Я кратко изложил ему суть визита.
– - Мадмуазель Симонен всегда покупала
– Она была моей постоянной покупательницей.
У прилавка стоял маленький столик, на котором стояли коробочки со свечами. На каждой коробке было написано имя покупателя. Хозяин пояснил, что это для постоянных клиентов. Я взял одну из коробок, задумчиво повертел ее в руках, раскрыл ее, оглядел свечи.
Кто-то окликнул хозяина лавки. Он извинился, что ему придется ненадолго отлучиться.
– - А вы не боитесь оставлять лавку открытой?
– спросила Мадлен.
– - Нет, - ответил хозяин.
– Отлучаться мне приходится часто, но не более минуты, за это время что-то украсть в моей лавке средь бела дня трудновато.
За короткое время отсутствия лавочника, в лавку вошел молодой священник с печальным лицом. Мне показалось, что я где-то видел его раньше. Он, похоже, знал меня.
– - Вы были судьей в деле Симонен?
– спросил он.
– Бедная девушка...
– - Вы были знакомы с этой особой?
– спросил я.
– - Да, я часто читал проповеди в монастыре "Святой девы", ответил он.
– Она исповедовалась мне, жаловалась на свою горькую судьбу.
Казалось, священник сейчас заплачет.
– - Я могу узнать ваше имя?
– спросил я.
– - Отец Лемуан, - представился священник.
– Бедная мадмуазель Симонен.
– - Вы были в нее влюблены?
– спросила Мадлен.
Конечно, для священника этот вопрос был бестактным, но отец Лемуан был так опечален гибелью Симонен, и на его лице было такое страдальческое выражение, что я согласился с подозрениями Ренар.
– - Я любил ее как сестру, - ответил отец Лемуан.
– У нас были чистые дружеские отношения, которые никогда не переходили за рамки приличия.
Мадлен покраснела и извинилась за свою глупость, но этому ответу не поверила.
– - Мадмуазель Симонен мне говорила, что вы помогли ей бежать из монастыря, - сказал я.
– - Да, - кивнул священник.
– Я организовал этот побег. До города в экипаже ее сопровождал мой знакомый монах, который согласился помочь. Но он решил действовать по-своему, этот человек обманул мое доверие. Оказывается, накануне он что-то утащил из своего монастыря, а согласие помочь мадмуазель Симонен была предлогом, чтобы самому удрать. Мало того, он еще покушался на честь этой несчастной девушки!
– - Его поймали?
– спросил я.
– - Еще нет, - ответил священник.
– Просто полиция не там ищет.
– - Любопытно, - заинтересовался я.
– Вы имеете смелость говорить так,
– - Я предполагаю, - мрачно ответил отец Лемуан.
– - Вы не могли бы поделиться с нами своими предположениями, - попросила Ренар.
– Они могли бы быть очень полезны.
– - Я не имею права так поступать, - отрезал служитель церкви.
– Для меня недопустимо выдавать человека, даже если он грешник.
– - Мне понятны ваши чувства, - сказал я.
– Но поймите, этот человек может оказаться убийцей.
Священник вздрогнул и вопросительно уставился на меня.
– - У меня и у полиции есть все основания предполагать, что мадмуазель Симонен отравлена, - продолжал я.
– А этот парень один из подозреваемых. Возможно, он не убийца, но он может знать то, что прольет свет на это дело и поможет выявить убийцу.
– - О! Отец Лемуан!
– раздался веселый голос лавочника.
– Вы опять к нам пожаловали! Вроде бы вы были у нас позавчера.
– - Мне нужно пять дюжин свечей, - сказал Лемуан.
– - Хорошо, - кивнул лавочник.
– Подождите, пожалуйста, минутку... Я обслужу этих людей, они давно ждут.
Я купил дюжину свечей, Мадлен не одобрила эту покупку, но спорить не стала. Отец Лемуан попросил у меня времени подумать. Я записал его адрес и вежливо попросил думать побыстрее. От хода его мыслей мог зависеть исход дела.
После посещения свечной лавки мы решили отправиться в гости к мсье Симонену. Нас провели в столовую, где мсье Симонен ужинал со своей супругой. При виде трапезы господ, мы с Ренар вспомнили, что давно ничего не ели. Особенно это стало заметно по личику Мадлен, которая уставилась на стол с широко раскрытыми глазами.
– - Добрый вечер!
– поздоровалась мадам Симонен.
– Мы предполагали, что вы придете. Надеюсь, вы согласитесь поужинать с нами.
– - Конечно!
– воскликнула Мадлен.
– С удовольствием!
Я хотел было отказаться, но раз Ренар согласилась, возражать было глупо. Мы уселись за стол. Мадлен была полностью поглощена содержимым своей тарелки и даже не слышала нашего разговора.
– - Я могу задать вам несколько вопросов?
– спросил я мсье Симонена.
– - Может, вы сначала поедите?
– вежливо спросила хозяйка. Вы, наверное, очень голодны?
– - Благодарю за заботу, мадам, но мне бы хотелось сразу перейти к делу, - ответил я.
– Мсье Симонен, зачем вы вчера приходили к вашей дочери? И прошу вас, отвечайте честно, так будет лучше для нас обоих.
– - Я предложил ей перемирие: я не отсылаю ее в монастырь, а она отказывается от своего состояния, - ответил мсье Симонен. Но она не приняла моего предложения. Эта девчонка планировала выиграть дело!
– - Она была права!
– воскликнула мадам Симонен.
– Вы поступали с ней непорядочно. Теперь люди будут говорить, что это вы ее убили.