Монетчик
Шрифт:
Проснувшись, иллюзионист умылся, подготовил к отъезду вещи и спустился вниз, чтобы расплатиться за комнату и эркер. Дарлан не хотел вставать, но понимал, что это глупо. Разговора не избежать. Он встал и направился в общий зал, чтобы позавтракать, хотя аппетит полностью отсутствовал. Таннет уже поглощал вареные яйца с ветчиной за угловым столом.
— Выглядишь не очень, — сказа он, прищурившись.
— Дурные сны, — соврал монетчик. Скорее, дурная явь.
— Вы договорились о чем-то с твоей дамой.
— Пока нет.
Тристин появилась чуть позже. Дарлан с удивлением обнаружил, что она держит его клинок, который он оставил в комнате. Замерев в центре зала, Тристин швырнула меч Дарлану. Поймав его, монетчик воскликнул:
— Не
Немногочисленные постояльцы гостиницы, до этого мирно завтракающие, в панике попрятались под столы. Хозяин бросил тряпку и сбежал на кухню. Обстановка накалилась, Таннет непонимающе переводил взгляд с Дарлана на Тристин и обратно. Пауза затягивалась, наконец, Тристин произнесла каким-то незнакомым голосом, в котором в единое целое слились решимость, печаль и гнев:
— Будешь! Прямо здесь и прямо сейчас.
— Нет, ты не можешь заставить меня.
— Ошибаешься. — Тристин вытащила несколько монет из поясного кошеля. — Если ты откажешься, я убью иллюзиониста.
Дарлан еще не успел осознать, что она сказала, как монета полетела в Таннета. Ее Дарлан отбил клинком, затем вторую, потом еще одну и еще. Маг в ужасе пытался вжаться в стену, забыв, что под столом было хоть немного безопаснее. Закручивая монеты, Тристин продолжала швырять смертельные снаряды. Она выманивала Дарлана, который с трудом подстраивался под ритм ее бросков. Отразив очередную марку, монетчик двинулся вперед, размахивая мечом все быстрее и быстрее с помощью эфира. Выждав момент, Тристин пнула стул в Дарлана. Он перепрыгнул его, перевернулся в воздухе, не прекращая стальной вихрь. Когда монетчик приземлился, их клинки скрестились.
— Тристин, одумайся! — Дарлан видел перед собой ее фиалковые глаза, видел уже заметные морщинки вокруг них. И видел, что сделала выбор и теперь пойдет до конца. Не говоря ни слова, Тристин атаковала, Дарлан парировал, затем все повторилось. Они бесконечно меняли стойки, вращались вокруг оси, ускорялись, замедлялись, пробовали пробить защиту. А потом она вдруг улыбнулась, смутив на неуловимое мгновение Дарлана. Воспользовавшись его замешательством, Тристин повалила его хитрой подножкой, и в два прыжка оказалась у Таннета, занеся над белым, как смерть магом, меч. Был ли у Дарлана выбор? Мог ли он поступит как-то иначе? Даже боги в тот момент не ведали. Дарлан толкнул эфиром перед собой меч, который с ужасным звуком вошел в спину Тристин. Она выронила свой клинок, который зазвенел на каменном полу, и медленно осела.
— Прости, что вынудила тебя, — прошептала Тристин, когда Дарлан опустился перед ней на колени. Ее лицо странно размылось, лишь через какое-то время монетчик понял, что это из-за слез. Его слез. Когда он плакал в последний раз? Теперь он будет помнить об этом.
— Зачем? Зачем? Мы бы что-нибудь придумали.
— Ради моих детей, — сказал она, и ее фиалковые глаза погасли.
Вокруг загудели люди, но Дарлан их не слышал. Он не слышал ничего, и ничего не хотел ни слышать, ни видеть, ни чувствовать. Боль сдавила его сердце, накатила тошнота. Он убил своего друга, свою любовь. Проклятье, почему все так случилось, почему именно с ним? Разве когда-то он не вытерпел достаточно лишений и бед, чтобы судьба стала милостивей к нему? Он обнял Тристин и просидел так очень долго. Кто-то позвал стражников, но Дарлан не нашел в себе сил что-то им объяснять. С этим прекрасно справился Таннет.
— Дарлан, — тихо обратился к нему иллюзионист, когда стражники ушли. — Хватит. Отпусти ее. Не знаю, что за безумство овладело ей, но, думаю, позже ты расскажешь. А сейчас отпусти ее. Ты снова спас меня, Дарлан, спасибо! Мне жаль, что так вышло, но, к сожалению, маги не умеют поворачивать время вспять. Все случилось так, как случилось. Оставь ее. Ее не вернуть. Нужно заняться ее погребением. Уедем из этого города и погорюем после. А потом будем жить дальше. Ты еще здесь Дарлан?
— Я здесь, Таннет, — ответил ему монетчик.
Его друг был прав. С этим Дарлану придется жить дальше. Хочет он этого или нет, но этого хотела бы Тристин. Чтобы он жил, зная, что она пожертвовала собой ради тех, кого любила как своих детей.
5
Когда Дарлану исполнилось пятнадцать, его впервые вызвал совет магистров. Члены совета, среди которых были не только мастера, но и обычные люди, чьи предки в свое время выкупили себе места, заседали на самом верху южной башни, откуда открывался захватывающий дух вид на цветущую долину. Магистры объявили, что его навыки достигли пика, что все испытания он завершил с успехом, поэтому теперь он готов. Готов стать тем, кем было предначертано судьбой — мастером Монетного двора. Это означало, что Дарлану скоро предстояло пройти инициацию. Он знал, что когда-то этот день станет, но страх все равно сковал его невидимыми цепями. Спуск по винтовой лестнице, который занял бы у него не больше минуты, растянулся на целую вечность.
Обряд инициации окружал ореол таинственности, новобранцы строили самые разные теории, тщетно стараясь выведать истину у тех, кто уже испытал его на себе, но в ордене был установлен строгий запрет на разглашение. Кто-то предполагал, что существовала некая магическая монета, которая давала способности, когда ее брали в руку. Другие уверяли, что им удалось подслушать кого-то из мастеров, и секрет заключался в том, что чуть ли не сама богиня Аэстас одаривала ученика своим поцелуем, наделяя его силой. Существовали и другие версии, одна безумней другой. Упоминали демона, пойманного еще Ламонтом и Камалом, который вынуждено служил людям все эти долгие века, какую-то особую траву, которую сушили, изготавливали из нее порошок, а потом кормили ей, пока не пробуждались умения мастера. Наверняка известным было лишь одно — пока тебя не отведут в подземелья крепости, где свершался обряд инициации, его тайна тебе не откроется, как бы ты этого не жаждал.
Войдя в обеденный зал для учеников, Дарлан столкнулся со шквалом вопросов и поздравлений. Его обступили со всех сторон, словно легендарного героя, только что вернувшегося домой после великого подвига.
— Всегда говорил, что из нас ты будешь первым, — сказал, улыбаясь во весь рот, Холдрет и хлопнул его по плечу. В начале обучения они недолюбливали друг друга, но со временем сдружились.
— Дарлан, мастер Монетного двора! — Торжественно произнесла Уланта, тряхнув косами. Он знал, что нравился ей, но не понимал, что с этим делать.
— Смотри, не посрами нас, — грозно прорычал Брин, погрозив пальцем. К своему совершеннолетию он вымахал в настоящего здоровяка и красавца, даже родимое пятно не портило его в глазах девчонок.
Дарлан почувствовал, как краснеет, поблагодарил всех и уселся за длинный общий стол, чтобы пообедать. Однако вскоре он заметил, что не ест, а просто ковыряется в своей тарелке, глядя в пустоту. И откуда такое волнение? Скоро он станет не просто ловким, быстрым и сильным, как сейчас. Скоро его способности возрастут настолько, что он перестанет быть обычным человеком. Он сможет преодолевать высокие стены, уворачиваться от стрел, видеть в темноте лучше кошки, слышать любой шорох, словно это крик. Ему будут завидовать, а его будущие деяния занесут в летописи, когда он начнет служить какому-нибудь королю. Почему его пугает это? Ведь он уже не тот мальчишка, которого продал отец, чтобы раздобыть денег для своего дальнейшего неспешного самоубийства. Он уже мужчина, почти что мастер Монетного двора! Или все дело в страхе перед неизвестностью? Дарлан читал, что раньше во время обряда инициации ученики погибали, этого никто не скрывал, но уже многие годы каждый, кто отправлялся в подземелья, возвращался оттуда живым с изображением монеты на лбу. Отогнав эти мысли, Дарлан отправил ложку в рот.