Монетчик
Шрифт:
Когда он доел, в столовую вошел наставник Граймидин. Этому мастеру уже было сорок с лишним лет, но выглядел он поразительно молодо. Его правый глаз, выбитый когда-то в битве, скрывала красная повязка. Граймидин поманил Дарлана к себе.
— Как ты? — спросил он.
— Хорошо, но немного не по себе, — ответил Дарлан. Наставник ценил, когда с ним общались открыто, не пряча переживаний или сомнений. Он неустанно говорил, что делиться своими страхами — это не означает демонстрировать слабость. Лучше рассказать о них сразу, получить совет, как с этим справиться. Иначе однажды то, что было утаено обойдется слишком дорогой ценой.
— Помню, как сам трясся, после того, как магистры
— Серьезно?
— Нет! — рассмеялся Граймидин. — Но они застучали, когда я стоял перед дверью, за которой мне предстояло лицом к лицу встретиться с главной тайной нашего ордена, о которой спорит весь мир. Так что у тебя все еще впереди. Бывали случаи, что ученики вообще сбегали, будто за этой каменной дверью их ждал не особый дар, а грозное чудовище, причем голодное до одури.
— Ого, я не знал об этом. — Дарлан прочел почти все, что касалось мастеров, но в книгах никогда не упоминалось о побегах.
— Сбегали, сбегали. Но редко кто не приходил назад.
— Зачем вы мне это рассказываете, наставник? Вдруг я тоже убегу?
— Мальчик мой, — сказал Граймидин, взъерошив Дарлану волосы. — Ты последний из твоих одногодок, кто способен на такой глупый поступок. Просто знай, что твое волнение сейчас — обыкновенно для всех без исключения. Встреться со своим страхом с высоко поднятой головой, одолей его, и тогда уже можешь считать себя наполовину служителем монеты. Обряд инициации лишь откроет в тебе уникальные способности, но мастером ты станешь тогда, когда разберешься в себе.
— Дарлан! — раздался знакомый голос, к ним шла Тристин. На ней были кожаные обтягивающие штаны и белая рубашка с короткими рукавами, подчеркивающие соблазнительные изгибы ее тела.
О, всемилостивые боги, Тристин. Дарлан ощутил, как его лицо немедленно залила краска, когда она приблизилась. Ее присутствие в последнее время затрагивало потаенные уголки его души, вызывало чувство, от которого бросало в жар. Тристин уже давно была мастером, но даже без единого волоска на голове, с меткой в центре лба, она оставалась потрясающей красавицей. Особенно Дарлана сводили с ума ее глаза. Поэты писали, что в некоторых глазах можно утонуть, словно в бушующем море. Что ж, если они имели в виду глаза подобные фиалковым очам Тристин, он с ними был согласен.
Они много проводили времени вместе даже после того, как Дарлан закончил обучение под покровительством Сайена. Несмотря на заметную разницу в возрасте, им было легко и интересно разговаривать друг с другом. Они частенько таскали с кухни пирожные, наведывались в леса Закатных гор в свободные от занятий дни, спускались в Джарамаль, единственный город, где на членов ордена монеты смотрели как на что-то привычное. В общем, между ними царила дружба. Но чем старше становился Дарлан, тем сильнее он замечал в себе изменения. Была ли это любовь? Он бы не решился сказать. Тем более, не решился бы открыть это Тристин. Она выросла, стала женщиной, вокруг нее вились старшие парни, с которыми она теперь общалась чаще. Лучше ему молчать в тряпочку, да поглядывать на других.
— Граймидин, могу ли я украсть Дарлана у тебя? — поинтересовалась Тристин.
— Конечно, юноша в твоем распоряжении, я освобожу его от тренировок на сегодня, — кивнул наставник.
— Спасибо. Ну, чего стоишь, пойдем.
— Куда? — стараясь согнать краску с лица усилием мысли, спросил Дарлан.
— Что за глупые вопросы? Когда старший говорит, что надой идти, надо что делать?
— Идти.
— Молодец, а теперь за мной.
Уходя из зала, Дарлан поймал взгляд Уланты. Проклятье, она действительно ревновала его к Тристин. Странные эти девчонки,
Шагая рядом с Тристин, Дарлан испытывал неловкость, смешанную с удовольствием. От Тристин пахло земляникой, и от этого аромата кружилась голова. Уже миновала пара лет, как она начала пользоваться этими духами. Он даже помнил, что в первый раз она купила их, когда они вдвоем гуляли по Джарамалю. Прекрасный был денек. Кажется, он ей и посоветовал выбрать именно этот аромат.
Тристин привела его в свою комнату, закрыла за собой дверь. Теряясь в догадках, зачем они пришли сюда, Дарлан встал у ее столика. Комната Тристин была гораздо больше его кельи и обставлена побогаче, но ведь это не мудрено, ее назначили наставником младших учеников.
— Все, можно поздравлять? — спросила Тристин, уперев руки в бока.
— Конечно. — Дарлан закатил глаза, как иногда делала Тристин, если он задавал ей, как она выражалась, тупые вопросы. — Если ты тащила меня через ползамка, чтобы просто поздравить или пожелать удачи, могла бы сделать это в столовой. Мне же теперь придется обратно идти.
Она ничего не сказала, приблизилась к нему так, что их носы почти соприкоснулись. Хоть Тристин и была старше, Дарлан уже догнал ее по росту. Ее глаза затягивали его внутрь, он буквально ощутил, что погружается в них, словно в теплую воду. А потом она поцеловала его. Вернее, впилась жадно своими губами в его, крепко обхватив его сзади. Он потерял счет времени. Когда они оторвались друг от друга, Тристин сияла, будто маленькое солнце.
— Что это было? — Вкус ее губ будоражил. Дарлан сдержался, чтобы не облизнуться.
— Это мое поздравление, усек?
— Усек. Но почему я, я ведь не мастер, я младше тебя.
— Еще и болван к тому же, — сказала Тристин. — Если бы мне был нужен мастер и кто-то постарше, я бы поцеловала Граймидина. Он симпатичный, хоть и одноглазый. Хочешь, пойду к нему?
— Нет, конечно, не хочу!
Дарлан опешил, когда Тристин стала расстегивать рубашку. Казалось, он угодил в какой-то другой мир. Закончив с пуговицами, она швырнула рубашку в сторону, приступая к развязыванию шнуровки на штанах.
— Так, — строго произнесла Тристин, представ перед ним в своей чудесной наготе. — Если ты решил, что я тут скинула с себя одежду только для того, чтобы покрасоваться и дать тебе шанс поглазеть на меня, то, к сожалению, ты ошибся, Дарлан. Раздевайся. Немедленно!
Перечить ей он не осмелился. Да и не собирался.
После этого они повторили все еще раз и еще. А потом на следующий день снова. О них скоро узнал весь Монетный двор, но отношения между членами ордена никогда не хранились в секрете. Парни его возраста и чуть постарше откровенно завидовали ему, некоторые них даже заявляли, что он не достоин такой женщины. Однако Дарлана их мнение не трогало, ведь он был счастлив и становился еще счастливее, когда по лицу Тристин читал, что она тоже счастлива. Труднее всего пришлось с Улантой, которая стала избегать его как прокаженного. Если раньше она садилась всегда неподалеку от него за столом, то теперь держалась подальше. Даже на тренировках, она больше не спрашивала у него советов. Вот это немного цепляло Дарлана, но он не мог понять, как это исправить. Извиниться? Полная чепуха. Нельзя просить прощения за выбор твоего сердца. Пришлось оставить все, как есть. Возможно, однажды Уланта остынет, и они снова подружатся. Тем более у Дарлана было, о чем размышлять. Приближался день его инициации, а его страх, не покидавший дум до того, как Тристин привела его к себе, полностью пропал. Их любовь словно добавила ему сил, энергии, благодаря которым он нашел в себе способность свернуть горы.