Монетчик
Шрифт:
Их разместили в свободном доме на задворках, который был мал, но зато с целой крышей и большим очагом, а что еще надо в такие пасмурные дни? Здесь в горах в это время года дожди проливались с серых небес почти ежедневно, а тепло надолго не задерживалось. Частокола вокруг Крайней никогда не возводили, ибо местные считали, что живут в безопасности. Хотя деревня и принадлежала к числу самых отдаленных в княжестве Паранхольм, она не казалась захолустной. Дома здесь выглядели как добротные жилища, а не как разваливающиеся халупы. Свежее сено на крышах, прочная кровля, выбеленные стены, аккуратные заборчики вокруг огородов и маленьких садов. Была здесь и старая на вид, но все еще исправно работающая ветряная мельница, а также пасека — основной источник дохода Крайней. Люди здесь
День уже перевалил за середину, когда Дарлан вошел в их с Таннетом обиталище. Как ни странно, юный маг уже вернулся со свидания. Он понуро восседал на сундуке, куда они сгрузили все свои вещи.
— Опять неудача? — участливо спросил монетчик, снимая плащ и перевязь с ножнами.
— Ну, я выяснил, что ей нравлюсь, она прямо так и сказала. — Иллюзионист почесал мочку уха и добавил: — Только вот она знает, что я рано или поздно отсюда уеду, поэтому и нос воротит. Мол, если останусь, возьму в жены, тогда-то все у нас и будет.
— Остаешься?
— Очень смешно. Стоп, наш угрюмый укротитель монет внезапно пошутил? Неужели ему стало легче? Ты смирился со смертью Тристин?
— Стало легче, — согласился Дарлан. — Но с ее смертью я никогда не смирюсь, просто задвину мысли об этом подальше. Я бы пожил тут еще пару дней, а потом можно снова выйти на дорогу.
— Слава богам, а Веснушка пусть потом локти кусает! Чур, теперь моя очередь выбирать куда отправимся.
— Веснушка? Помнится, почти так же назывался один бордель, в котором ты однажды хорошо повеселился.
— Проклятье, а молчаливым ты мне нравился больше!
— Ладно, я перегнул палку, согласен. И куда же мы отправимся?
— Скоро зима, а я страсть как не люблю снег и холод. — Таннет соскочил с сундука, чтобы размять затекшие ноги. — Ты же хотел изначально в южные королевства? Вот туда и путь будем держать. Ну, до самого юга до заморозков не успеем, но хотя бы до королевства Юлария доберемся. Говорят, там зима мягкая, а снега почти не выпадает.
— Юлария, так Юлария, — не стал спорить монетчик. — Там много чудовищ?
— Гораздо больше, чем в княжествах, куда не плюнь — обязательно попадешь в какую-нибудь тварь, придуманную воспаленным разумом элоквитов. Да и некроманты там пошалили заметнее. Вроде даже по весне на восточной границе Юларии до сих пор постоянно на кладбищах восстают мертвецы, так что нам, профессиональным истребителя нежити, будет где разгуляться.
Пока Таннет ушел справляться об ужине, Дарлан, чтобы отвлечься, решил полистать его хваленый бестиарий. От многообразия чудовищ разбегались глаза, большинство страниц внушительного тома было оформлено яркими картинками, на которых неведомый художник достаточно вольно изобразил тех или иных тварей. Но зато текст содержал их подробные описания, и судя по тем монстрам, что охотникам довелось встретить на пути, они точно соответствовали действительности. Когда Дарлан изучал раздел про кровососов, в дверь громко постучали.
— Войдите, — пригласил он.
На пороге возник Илиан, а на его лице читалось неприкрытое волнение.
— Что-то случилось? — спросил Дарлан, захлопнув книгу.
— Дети мельника до сих пор не вернулись, — сказал молодой староста. —
— Сколько их?
— Трое, два мальчика и девочка. Старшему парню уже тринадцать, места он хорошо знает, заблудиться они не могли. Вы поможете, господин Дарлан?
— Конечно!
— Тогда найдите вашего друга, мы будем ждать вас у дальнего столба! — Илиан убежал.
Дарлан быстро собрался. Проклятье, где носит Таннета? Неужели опять пошел к своей Веснушке? Староста сказал, что дети не могли заблудиться. Великий Колум, оставалось лишь надеяться, что с ними произошло именно это.
2
На поиски их отправилось шестеро: Дарлан, Таннет, Илиан, Мирос, отец пропавших детей, большерукий кузнец Прат и охотник Эломар по прозвищу Меткость. Лица мужчин были напряжены, а руки крепко сжимали оружие. В их краях редко случалось что-то, что могло превратить мирных крестьян в подобие солдат. Войны обходили Крайнюю стороной, хищные звери весьма редко подбирались к домам, а чудовищ здесь отродясь не видели. Однако пропажа детей пробудила в этих людях решительность. Кузнец вооружился тяжелым молотом, который он перебрасывал с одного плеча на другое, чтобы немного отдыхать. Молодой староста нес копье длиной в собственный рост. Дарлан не знал, откуда оно у него, но спрашивать не стал. Мельник захватил с собой топор, но судя по его глазам, он был готов разорвать голыми руками любого, кто мог причинить вред его сыновьям и дочери. У Эломара за спиной висел колчан, полный длинных стрел. Когда Таннет поинтересовался у Илиана, почему у охотника именно такое прозвище, а не, к примеру, Зоркий глаз или Бьющий без промаха, тот ответил ему, что если бы меткость внезапно обрела человеческое тело, то она бы сразу же сменила пол на мужской и назвалась Эломаром.
Они двигались вверх по бугрящейся земле, пересекая широкий луг, на дальней стороне которого паслись дикие лошади. Их путь лежал еще выше, туда, где еще не слишком крутые склоны Облачных гор занимали пушистые леса. Там росли кусты кизила, продолговатые ягоды которого особенно ценились в деревне. Их использовали как в лечебных целях, так и употребляли в пищу. Дарлан успел попробовать варенье из кизила с легкой кислинкой, и, конечно же, сильно бьющую в голову настойку, которую жители Крайней готовили с запасом, чтобы продавать ее зимой. Детей иногда отпускали за этими красными ягодами без сопровождения взрослых, ибо идти было не очень далеко. Теперь же взрослые тысячу раз подумают прежде, чем позволить своим чадом ходить туда без надзора.
Сумерки неотвратимо спускались на склоны. Зажгли масляные фонари. Они вошли под кроны деревьев, обходя трухлявые пни, коряги и камни, заросшие мхом. Эломар внимательно осматривал землю, чтобы не упустить следы, которые могли оставить дети.
— Они шли тут, как и мы, — заключил охотник после некоторого раздумья. — Вот свежие отпечатки ног, вот сломана ветка.
— По крайней мере, мы движемся правильно, — ободрительно произнес Илиан, поглядывая на мельника.
— Тогда давайте поспешим! — Мирос последовал за Эломаром, который не стал терять времени.
Скоро они вышли на тропу, усыпанную листьями. Здесь охотник определил, что дети не углубились в чащу, а направились по ней. Это они верно поступили, но почему же не возвратились этим же путем, почему пропали? Зверь? Голодная тварь, забредшая сюда издалека? Всем шестерым предстояло это выяснить.
Чуть дальше по тропе пробегал небольшой ручей, они перешагнули его, а Эломар сказал, что след продолжается. Мельник время от времени выкрикивал имена своих детей, кузнец поддерживал его громким басом. Ответа не было, но никто не подавал виду, что это могло означать самое ужасное. Кусты кизила, появившиеся вдоль вьющейся тропы, здесь уже давно обобрали, поэтому дети, скорее всего, решили идти вперед, чтобы не вернуться с пустыми корзинами, а естественный подъем не давал пробиться крикам выше.