Монгол
Шрифт:
Слушайте, а этот дядька начинает мне нравиться. Хотя, конечно, глупо доверять тому, кто поманил тебя куском хлеба. Понятно же, что я для него лишь букашка. Непонятно только, чего ради это император так отплясывает вокруг меня… Но с этим я пообещала себе разобраться чуть позже. Хотя бы после того, как доем.
— А икру… Можно? — обвела взглядом стол и не увидела своего обожаемого лакомства. Тут же застеснялась, заметив, что икры как раз на столе и нет. Всё есть, а вот икры нет. Ну, конечно…
—
— А вы, значит, отец Монго… Архана? — в горле отчего-то запершило.
— Рад, что ты, наконец, решила познакомиться со мной. Аслан Шамилевич. Твоё имя я знаю, — он усмехнулся, отбросил белую салфетку, которая лежала на его коленях.
Снова почувствовала себя неловко. Но, в конце концов, я не напрашивалась в гости к великому господину. Пусть либо отпустят, либо молча сносят мою невоспитанность.
— И что теперь? — задала вопрос, который мучил меня с тех пор, как только проснулась.
— Теперь? — Аслан Шамилевич приподнял брови.
— Ну да… Теперь. Что я буду здесь делать? В вашем доме? Зачем я здесь? — не уверена, что хотела знать ответ на этот вопрос, тем не менее, не задать его не могла.
Мужчина задумчиво улыбнулся, отвёл взгляд, уделяя внимание огромной плазме, что висела на стене напротив.
— Тебя привёл в мой дом сын. Вот ему и задашь этот вопрос.
Хм… Странный какой-то. Неужели сынок не поделился с ним своими планами на меня? Нет, я, конечно, помнила, что Монгол собирался жениться на мне, наделать детей. Не забыла. Но с тех пор кое-что изменилось. И теперь я вряд ли годилась в невестки всяким императорам. И раньше не особо приходилась ко двору, а теперь-то подавно.
— Меньше всего мне хочется говорить с ним. Ваш сын…
Аслан Шамилевич снова посмотрел на меня, только на этот раз более заинтересованно.
— Мой сын чудовище. Агрессивный, бескомпромиссный, яростный. Это так. Но он, девочка, мой сын. Единственный человек на всём белом свете, которого я люблю больше своей жизни. А Архану дорога ты. Не знаю, что там у вас происходит, и мне неинтересно. Но ты нужна ему, а он нужен мне. Именно поэтому ты сидишь за этим столом. Именно поэтому ты находишься в моём доме, и я приложу все усилия, чтобы тебе было здесь уютно и сытно. Если Архан назовёт тебя своей семьёй, ты станешь и моей семьёй, — налил в пузатый бокал немного коньяка, выпил.
Честно говоря, я мало что поняла из его слов, но почему-то зауважала дядьку. Хотя бы за то, что он был честен со мной.
Аслан Шамилевич повернулся к вошедшему официанту, строго зыркнул на
— Чтобы икра была на столе каждый день! — Парень закивал и тут же скрылся, поставив рядом мой любимый деликатес. Такой подачи я не видела даже в ресторане, в котором работала. На хрустальной тарелке, стояли три такие же икорницы. Всё это на серебряной подставке, а вокруг кусочки льда. Очень оригинально и помпезно. Даже неудобно как-то стало есть.
— Красная икра, чёрная и золотая, — заметив моё смущение, мужчина придвинул подставку ближе. — Угощайся.
— Золотая? — Это ещё что? Икра, которую какая-нибудь благородная рыба мечет специально для императорских дворцов? Поджала губы, чтобы не прыснуть от смеха, представив эту самую рыбину в чёрном фраке и цилиндре.
— Да. В ней нет золотых слитков и, честно говоря, я не оценил вкуса этой чепухи, но её производит белуга-альбинос, причём не каждый год. Редкий деликатес. Попробуй, может, тебе понравится.
Ага… Я почти угадала на счёт благородной рыбы.
— Присоединяйся к нам, Архан, — вдруг проговорил Аслан Шамилевич, и я удивлённо уставилась на дверь, что находилась за его спиной. Монгол стоял, скрестив руки на груди, и пристально наблюдал за нами.
Ничего себе, у папаши чуйка. Теперь понятно, откуда у его сынишки звериные инстинкты.
— Спасибо, отец.
_______________
*Интихар (араб.) — самоубийство, которое является строго запрещенным в исламской религии.
ГЛАВА 21
Монгол присел рядом с Алиной, боковым зрением заметил, как та попыталась отодвинуться, но, судя по всему, не хватило сил поднять тяжёлый дубовый стул. Взяв предложенный отцом бокал, осушил его до дна и поморщился от привкуса нелюбимого коньяка.
— Не нравится? Принеси арак для моего сына! — приказал халдею, и тот мгновенно испарился. — Помню-помню, ты только эту гадость и пьёшь. И поешь, сынок. Ты уже несколько суток не ел. Как рана, кстати? Выглядишь неважно. Так и не дал врачу себя осмотреть? — типа он не в курсе. Смешно.
Криво усмехнулся, откинулся на спинку стула.
— Решил озаботиться моим самочувствием? Повоспитывать захотелось?
— А почему нет? — старик усмехнулся так, как будто их посиделки за одним столом в порядке вещей. Словно нет между ними пропасти, длиной в хуеву тучу лет.
— Поздновато, не считаешь?
Отец покачал головой, перевёл взгляд на Алину.
— Ну, а ты что скажешь, девочка? По-твоему, поздно учить его уму-разуму?