Монгол
Шрифт:
Монгол с лёгкостью перехватил мою руку, заломил за спину и прижал меня к себе. У него на лбу выступила испарина, и появился нездоровый блеск в глазах.
— Не бей в кость, у тебя не хватит сил её сломать! Бей в кадык! Вот сюда! Скорее всего, при ударе повредишь руку и больше драться не сможешь, поэтому будь готова бежать! Не мешкая, не задумываясь! Сразу же, пока противник не очухался!
Ярость отступала, и я начинала соображать. Он сейчас учит меня убивать? Или… что это?
Попыталась
— Давай! Бей! Вот сюда! Ну же! — рычал на меня зверюгой, а самого бешенство разбирало, будто с горы в пропасть летит.
— Отпусти, — прошептала одними губами, вглядываясь в его лицо, посеревшее и перекошенное. — Мне больно.
Он разжал пальцы, достал из-за пояса пистолет. Как же, должно быть, хреново всё там, в его башке, если даже в доме своего отца, напоминающем крепость, он таскает с собой оружие.
— Зачем это? — поинтересовалась тихо, отступая в сторону.
— Будешь учиться стрелять, — ответил, перезаряжая ствол.
— Фатима сказала, что ты сделаешь для меня всё, о чём бы я ни попросила. Это правда?
Он оторвал взгляд от пистолета.
— Не всё. Я не могу изменить прошлое.
— А если я попрошу привести ко мне того ублюдка, что изнасиловал меня? Ты сделаешь это?
Монгол на мгновение замер, щёлкнул предохранителем и зашёл за мою спину.
— Сделаю, — коротко, без лишних размусоливаний, но этого и не требовалось. Я услышала по интонации всё, что хотела. Он выполнит обещание. — Бери, — сунул в мою руку ствол, прицелился.
***
Открыв дверь «своей» комнаты, вздрогнула и еле удержалась, чтобы не заорать от испуга. Заложив руки за спину, Аслан Шамилевич глядел в окно, за которым начиналась гроза. Что, император соизволили продолжить наше знакомство? Поздновато уже как-то для светского трёпа. Невольно напряглась, но позорно сбегать не стала. В стае волков нельзя показывать страх. Быстрее сожрут.
— Как тебе сад? Понравился?
Поджала губы, вспомнив, как безжалостно мы с Монголом расстреляли несчастное дерево. Скорее всего, Аслан Шамилевич уже знает об этом. Вот почему он пришёл. Не любимому же сыночку выговаривать. Сейчас он напомнит мне, кто я такая, и где моё место в императорском дворце.
Но Аслан Шамилевич выглядел спокойным, даже отстранённым. Скорее всего, это такой способ обезоружить противника. Но я уже знала, с кем имею дело. Застать врасплох не получится.
— Да. Красиво. И очень чудно, — именно так я бы описала экзотический уголок земного рая, в котором
— Чудно? — приподняв брови, повернулся ко мне.
— Ну да… Мне раньше не приходилось видеть такие деревья и цветы. Садовники постарались на славу.
Он одобрительно кивнул.
— Рад, что ты оценила. Значит, мой труд не напрасен.
На этот раз пришла моя очередь удивляться.
— Ваш? Вы хотите сказать, что сами это всё…
— С некоторых пор я ищу в своей душе покой. Садовничество помогает.
Вот оно что. Причуды богатеньких. Ну да, отчего бы и не словить дзен? Ему же не приходится каждый день думать, что пожрать и где переночевать.
— Понятно, — замялась, не зная, стоит ли закрывать дверь или подождать, пока он уйдёт.
— Я хочу попросить тебя об одной услуге, — вдруг деловито начал Аслан Шамилевич, повернулся ко мне всем корпусом.
Следовало бы догадаться, что он не о цветочках пришёл поболтать.
— И о какой же? — в спину, будто кол вогнали, настолько напряглась в ожидании.
— Обработай и перевяжи Архану раны.
От неожиданности я даже рот открыла.
— Но…
— Он не позволяет сделать это докторам, не подпускает к себе Фатиму. На данный момент ты одна можешь повлиять на него, — тон его стал вдруг жёстким, без ласкающих слух, мягких ноток. Вот он, настоящий император. Тот, кого я опасаюсь даже больше, чем Монгола. — Так что скажешь, поможешь моему сыну?
А что тут, собственно, сказать? Может, мне ещё штанишки поменять «маленькому» наследнику? Честно говоря, обитатели этого дома напоминают мне персонажей из сказки о красавице и чудовище. Все здесь отчего-то свято верят, что я должна спасти их заколдованного принца. Неужели они не видят, что он настоящий монстр. Его невозможно излечить. И не потому, что я не верю в любовь. А потому, что он сам не умеет любить. Не может стать счастливым человек без сердца.
— Я… Я не умею, — отмазка, мягко говоря, «ни о чём».
— Я расскажу тебе, как это сделать. И буду твоим должником, если сделаешь, о чём прошу.
А вот тут меня буквально расперло от ощущения значимости. Сам Император у меня в должниках? Соблазнительно, конечно…
ГЛАВА 22
Она вышла из душа и, не замечая Монгола, подошла к шкафу. Достала пижаму, сбросила полотенце, и Архану открылась россыпь уже почерневших синяков на её спине. Стиснув челюсти, молчал, пока девушка ни оделась.