Монгол
Шрифт:
Все начали искать Тогрул-хана среди мертвых, отбрасывая в сторону плащи и оружие и разглядывая белые застывшие лица. Потом Темуджин заметил покрытый золотой парчой огромный шатер и отправился к нему. Когда он заглянул внутрь, перед ним предстало удивительное зрелище: три девицы сидели на теле Тогрул-хана, пытаясь прикрыть его своими одеждами и распущенными волосами. Они смотрели на Темуджина обезумевшими огромными глазами загнанных в угол животных и не переставая стонали, ломали руки и громко рыдали, заранее оплакивая безвременную смерть своего господина.
Темуджин громко расхохотался.
Старик терял сознание от охватившего его ужаса, упал на колени и обхватил ноги Темуджина.
— Умоляю, пожалей своего старого отца, сын мой! — рыдал он. — Прошу тебя, не забывай о своей клятве верности! Не убивай меня! Я уже слишком стар, мне осталось жить совсем немного. У меня накопилось множество грехов. Если ты меня любишь, пожалей меня и дай умереть своей смертью!
— Вы только послушайте, что блеет этот старый козел! Вчера он упивался своей властью, хвалился силой и смел мне угрожать! Сегодня он ползает у моих ног и умоляет, чтобы я его пощадил и послал старого козла к его козочкам!
Все вокруг разразились громким хохотом. Темуджин склонился к рыдающему старику и сильно ударил его по лицу. Тогрул-хан упал навзничь и остался лежать, извиваясь от боли. Он со страхом ожидал смерти и пытался поцеловать запыленные сапоги Темуджина, издавая при этом какие-то блеющие звуки. Темуджин с удовольствием смотрел на него, и его лицо было черным от гнева.
— Мне рассказывали, что ты подослал своего сына Талифа к моему анде, Джамухе, и склонил его к предательству. Джамухе пришлось умереть, потому что он меня предал. Но теперь я за него отомщу!
Он снова схватил старика за шкирку, старик повис, как кролик, свисающий с сильной руки. Сапоги старика из золотой парчи слабо подрагивали, но он не отрываясь смотрел на Темуджина жалкими, молящими стариковскими глазами. Тогрул-хан сжал морщинистые руки в молящем униженном жесте, а монголы, видя это зрелище, снова захохотали.
Темуджин позволил себе с ним поиграть: начал раскачивать своего пленника взад и вперед, точно мешок со старым тряпьем. С искривленных старых губ текли слюни, глаза хана закатились.
— Пощади меня! Умоляю! — рыдал старик. — Иисус! Аллах!
Немного отведя в сторону руку, Темуджин медленно вонзил в его тело меч. Он пронзал осевшее тело снова и снова, до тех пор, пока тело старика не перестали сотрясать последние предсмертные судороги. Лишь тогда Темуджин отбросил в сторону потемневший от крови меч, разжал пальцы и пнул мертвеца прямо в лицо.
— Я отомщен! — произнес Темуджин, перед мысленным взором которого предстали Азара и Джамуха, заслонив распластанное на полу тело старика хана.
Грабеж побежденных продолжался до самого рассвета, а затем монголы направились домой, приторочив трофеи к седлам, а позади них сидели рыдающие несчастные танцовщицы.
Когда Талифу стали известны грустные новости, [14] он, не мешкая, бросился
14
«…новости» — войска Тогрул-хана были разбиты осенью 1203 г.
Глава 25
В год Леопарда Темуджин покорил народ Тогрул-хана и убил его самого, но впереди было еще множество сражений.
Теперь перед ним стояла задача — как можно быстрее подчинить себе остатки непокоренных караитов. Он не дал им возможности передохнуть и собраться с силами, гнался за ними до самого Каракорума — хорошо укрепленного города в степи, который носил еще имя Черные Пески.
Караиты были отважными воинами и презирали «нищего кочевника», однако их решительность и презрение к варвару ничего не могли поделать против его молниеносных набегов, удивительной силы и напористости врага. Достаточно было единого слова о приближении Монгола и его бешеных войск, ужасных всадников, как караитов охватывала страшная паника. Говорили, что рядом с ним скачут страшные духи и никто не может ему противостоять. Монголы все сметали на своем пути. Страх и суеверия делали больше, чем самые свирепые всадники Темуджина. Мусульмане-караиты говорили, что Аллах наслал на них страшную чуму и ее никому не дано победить.
В мечетях муллы восклицали: «Мы много грешили и позабыли о Аллахе и его Пророке! Теперь Он нас наказывает и посылает непобедимые войска, чтобы покорить нас, и никто их не сможет остановить!»
Христианские священники говорили:
— Сатана пришел в мир, и близится конец света! Никто не сможет противостоять Кнуту Божьему!
Беспощадные орды метались по степи, как молнии, а впереди них распространялись устрашающие слухи. Говорили, что Темуджин находился повсюду — он нападал в одно и то же время на непокоренных меркитов, караитов, уйгур и найменов в тысячах разных мест, разделенных огромными расстояниями. Люди шептали, что он несется на крыльях ветра, и в Гоби царили страх и уныние. В конце концов народы Гоби победил не сам Темуджин, а всего лишь его имя, наводившее ужас и страх.
Люди шептались между собой: конечно, можно сражаться с врагами, но как спорить с волей Божьей?
Одно за другим Темуджину покорялись племена и народы, ожидая верной смерти, но он опять проявил мудрость. Каждому покорившемуся племени он говорил:
— Вы — герои, потому что сражались, как демоны, и мне нужны такие люди. Присоединяйтесь к моим народам и продолжайте мне служить, и вы можете сражаться рядом с нами бок о бок и разделять славу наших побед. Бог станет всех нас защищать.
Люди были зачарованы его силой, властью, щедростью и его удивительной внешностью, никто из покоренных не отказался к нему присоединиться. Люди от души желали ему служить, попав под его поразительное влияние, они хотели умереть ради Темуджина, не сводили с него молящих взоров, какими верующие смотрят на изображения своих богов. Казалось, что над разбойником степей и пустынь сияет нимб. Многие племена без борьбы и сопротивления сложили оружие и встали под знамя из девяти черных хвостов яка.