Монгол

Тейлор Колдуэлл

Наглый хриплый смех не трогал Джамуху, который ничего не слышал и ничего не видел, черты лица его обострялись, он напоминал высохший труп.

На закате третьего дня раздался радостный крик стражника: войско возвращалось, следом тянулись кибитки с юртами и огромное количество коней и скота. Воины обрадовались подобному сообщению и начали громко выражать свой восторг.

Никто не слышал слабого выкрика Джамухи, не видел, как он поднялся с места и, покачиваясь, стоял на дрожащих ногах. Его истощенное лицо кривили

судороги, Джамуха с хрипом дышал и, чтобы удержаться на ногах, вцепился худыми пальцами в белый утес.

Субодай ехал впереди огромного скопления победителей-воинов. Его голова была опущена. Казалось, что Субодая окутывает черное облако печали. Из юрт, следовавших за ним, слышались рыдания и причитания женщин и детей.

Субодай взглянул на холм и увидел Джамуху. Он прикусил губу, ударил плетью коня и, быстро въехав на холм, поспешил к Джамухе. Воины из охраны Джамухи приветствовали победителей. Субодай подошел к Джамухе, с сочувствием взглянул на него и обнял своего товарища. Тот судорожно вздохнул, крепко ухватился за Субодая и спросил его полным отчаяния голосом:

— Моя жена и мои дети?

Субодай отвел взгляд, он не мог видеть измученное лицо.

— Успокойся, их тут нет! — тихо сказал Субодай.

Джамуха привалился к Субодаю. Его тело сотрясали судороги беззвучных рыданий. Прекрасное лицо Субодая потемнело от боли и гнева.

— Ты болен. Пойдем, тебе лучше отдохнуть в юрте, — сказал он.

Джамуха отрицательно покачал головой. Он терял сознание, Субодай почти держал его на руках.

— Тогда ты поедешь рядом со мной.

Субодай хотел, чтобы Джамуха ехал впереди всего каравана и не слышал рыданий и причитаний несчастных людей, но Джамуха его прекрасно понял и слабо прошептал:

— Я поеду позади. Я во всем виноват и должен выслушать все жалобы людей, которых я подвел.

Субодай боялся, что Джамуха умрет по дороге, не доехав до Темуджина. Он прижал флягу с вином к губам друга, который инстинктивно глотнул вино, даже не видя Субодая. Джамуха смотрел вдаль и видел только вереницу юрт и слышал доносившиеся из них жалкие вопли.

Субодай с трудом усадил убитого горем Джамуху на коня, сам сел в седло и взял в руки поводок коня Джамухи. Он хотел каким-то образом пробудить к жизни Джамуху.

— Твои люди дрались и умирали героями, — сообщил он, решив, что это будет приятно слышать другу. — Они настолько хорошо сражались, что я потерял множество своих воинов.

Джамуха посмотрел на него и сказал:

— Это меня не радует.

Огромный караван начал движение домой.

Джамуха сгорбился в седле и ни на что не обращал внимание.

Вой женщин и детей постоянно звучал в его ушах.

Субодай ехал с ним рядом, управлял его конем и смотрел на друга с сожалением и грустью.

«Я всегда повинуюсь приказаниям. Это — мой долг», — снова и

снова повторял он себе, пытаясь повторением этих простых слов заглушить укоры совести.

Глава 22

На рассвете к юрте Темуджина подбежал воин.

— Приближается войско Субодая.

Темуджин сразу пробудился, натянув сапоги и накинув плащ, вышел навстречу утренним лучам с непокрытой головой. Его рыжие волосы были подобны золотой светящейся львиной гриве. На кромке красного холма легко было различить приближающийся караван. Темуджин прикрыл глаза рукой и долго всматривался в огромную массу людей и животных. Потом он вернулся в юрту и сел на ковер.

Он не шевелился и незряче смотрел в пустоту. На лбу у него сильно пульсировала синеватая вена, как тонкая извивающаяся змейка.

Через долгое время полог юрты откинули и внутрь вошел Субодай, бледный и спокойный. Он застыл перед Темуджином, ожидая приказаний хана.

— Я вернулся, — тихо сказал Субодай. — Я повиновался твоим приказам и разбил найменов, а в качестве пленника привез Джамуху Сечена.

— Ты хорошо выполнил мой приказ, — равнодушно заметил Темуджин. Он замолчал и долго ждал, что же ему еще скажет Субодай.

Наконец Субодай заговорил:

— Джамуха едва жив. Я приказал его отнести в мою юрту, чтобы он немного отдохнул. Он не может спать.

Темуджин встал и повернулся спиной к Субодаю.

— Пусть отдыхает, — пробормотал он. — Но в полдень приведи его ко мне.

Субодай направился к выходу. Он уже откинул полог, когда снова услышал голос Темуджина, медленно повернулся к хану, тот молча уставился на него странным взглядом.

— Господин? — удивленно произнес Субодай.

Но Темуджин молчал и не сводил с него застывшего взгляда, а потом сделал резкий жест рукой.

— Ничего. Я вижу, ты сильно устал, Субодай. Отдохни, а потом приведи мне Джамуху.

Субодай покинул юрту. На лбу его медленно высыхал холодный пот. Субодай снова начал повторять: «Я обязан выполнять приказы!»

Лагерь ликовал по поводу очередной победы. В отсутствие Субодая сюда прибыли новые представители отдаленных кланов, и теперь по лагерю расхаживало множество незнакомых людей. Субодай шел мимо, ни на кого не глядя.

Когда он вошел в свою юрту, Джамуха лежал навзничь на ложе и одна из женщин Субодая обтирала ему влажной тряпицей лицо и руки. Когда рядом с ним возник Субодай, он слабо улыбнулся.

— Приближается конец путешествия, — сказал Субодай, пытаясь улыбнуться. — Наберись смелости. Ты всегда был храбрым человеком.

Джамуха попытался заговорить, но у него не было сил. Субодай с надеждой подумал: «Возможно, он умрет, и ему не придется переносить страшные муки».

— Но мне жаль не тебя, — заметил Субодай.