Монолог современника

Агеев Юрий

уже вчерашний почему-то.

дозорные сгоняют сон,

вжимаясь в черноту редутов.

Щебечет соловей в ответ

подруге, изнывая грудью,

но заполощется рассвет —

и смерть взовьётся из орудий.

И будут гибнуть цепи рот,

мешая с кровью позументы,

пока с небес не упадёт

звезда, подстреленная кем-то.

2.

Рассвет —

и барабанный бой

полки погнaл в сраженье,

где кровь и сталь между собой

смeшaлись в нaступленьи.

Читает слава имена

в последнем смертном списке,

но вновь отброшена волна

редутом Шевардинским.

Минуты, выбелив виски,

как пули, бьют с разгона,

и гибнут, планам вопреки,

стальные легионы.

Штыки ломаются о кость.

Чьи подвиги достойней?

Уж не на совесть, а на злость

пошла такая бойня.

Суть, - для неё мелки слова, —

быть слабым не позволит:

Россия, Родина, Москва

зa этим брaнным полeм!

Лeжaт ничком тe, кто был смeл.

Лишь дaльних зaлпов эхо.

И ночь сошлa нa груды тeл,

нe стaв ни чьeй утeхой.

Кобылa, свeсив поводa,

тaщилaсь похоронно,

и стылa пaвшaя звeздa, —

звeздa Нaполeонa.

3.

Спит полe, точно нa кaртинe,

трaвa пробилaсь чeрeз прaх,

лишь тишинa в глухих лощинaх,

следы рeдутов нa холмaх.

Вeкa промчaлись, a нe годы,

мeняя стрaны, нрaвы, вкус...

Кaкиe только нeпогоды

ни сотрясaли нaшу Русь!

Сжимaя кулaки до боли,

к добру стрeмимся мы от злa.

Вся нaшa жизнь, кaк это полe,

вот только битвaм нeт числa...

2012

НОРД-ОСТ

С газетных не сходя полос

строкой событий бурных,

мне в память врезался «Норд-Ост»

не до, а после штурма.

«ТВ», врачи особняком,

ОМОНа оцепленье...

Газ утянуло сквозняком

и началось движенье.

Спецназ, закончивший дела,

исчез в толпе и гвалте,

все вынесенные тела

оставив на асфальте.

Витал, как хохот Сатаны,

над павшими вповалку

психоз развязанной войны,

людей швырнувший в свалку.

Незамолённою виной

сползла на плечи века

затея, став очередной

ошибкой человека.

Они остались там лежать,

без шанса просыпаться,

а нам — бороться и искать,

найти и не сдаваться...

2012

***

Допили водку, съели шпроты,

осталось лишь жевать мацу.

Пора застольных анекдотов

идёт к застойному концу.

На спекулянтов нет управы,

слова утрачивают вес,

и только на плакатах — «Слава

Советам и КПСС!»

Порвали паруса и струны,

Поэт успел в могилу лечь,

генсек, цепляясь за трибуну,

сквозь сон дочитывает речь.

Авторитет Союза признан,

а впереди свершений свет,

и до постройки коммунизма

всего каких-то десять лет.

2012

***

Взрослея, каменеют лица,

глаза усталы и пусты,

а жизнь могла бы не родиться,

не будь на свете доброты.

Царят и сила, и коварство,

века мечами в плен взяты,

но разрушает государства

одна нехватка доброты.

Средь совершенства черт и линий,

средь ярких красок и страстей

не красота наш дух поднимет, —

мир тяготеет к доброте.

Склонись к травиночке примятой,

вглядись в года, что прожиты.

Ах, как немного нам всем надо:

любви, тепла и доброты!

2012

***

Поэты замолчали,

заброшены стихи...

А как они в начале

клеймили за грехи?!

Взрывали зал словами,

вели на бой строкой,

из искры рвалось пламя,

сметалась ложь рукой...

Промчались лихо годы,

иные времена.

Поэты ждут погоды,

трясясь за имена.

И тихо сходят в Лету,

не ввязываясь в бой.

Поэтов больше нету —

остались мы с тобой.

2012

2013

***

Зима решительно и хмуро

перешагнула за февраль,

а я поник над партитурой,

вжимаясь в старенький рояль.

Здесь, на странице полустёртой,

стремится гений к высоте,

и, повторяясь на аккордах,