Monster
Шрифт:
– Спасибо.
Кай кивнул, отступая назад, тем самым давая девушке чуть больше свободного пространства. Он чувствовал исходящий от неё жар, который поражал и его самого, стоило было Бонни оказаться чуть ближе. Но вот только разница была в том, что банальная температура – не может убить вампира, чего было нельзя сказать о слабом человеке.
Паркер нервно усмехнулся. Ему не стоит забывать, что теперь их жизни с Беннет связанны, и её смерть, являлась одновременной погибелью и для него самого.
– Ты вся горишь.
– Это просто простуда, –
Девушка принялась перебирать различные упаковки с таблетками, надеясь найти хоть что-нибудь подходящее. Аспирин волне подойдёт, поэтому, вытащив из упаковки несколько таблеток, и закинув их в рот, Бонни, подхватив со стола пустой стакан, и набрав в него воды из под крана, сделала несколько жадных глотков.
– Я могу чем-то помочь?
Беннет резко обернулась, бросая на Кая уничтожающий взгляд.
– Если хочешь сделать что-то для меня, то просто заткнись.
Больше не проронив ни слова, Бонни стремительно направилась прочь из кухни, намереваясь как можно быстрее избавиться от общества Паркера, который, только усугублял её и так до ужаса отвратительное состояние.
Подняться по лестнице, чтобы вернуться обратно в комнату старшего Сальваторе, у девушки уже вряд ли хватило бы сил, поэтому, войдя в гостиную, она рухнула на диван, кладя голову на до жути неудобную подушку, и подтягивая ноги к груди. Её лихорадило. Так, как никогда раньше, учитывая, что и симптомы любой простуды – абсолютно отсутствовали.
Бонни прикрыла глаза, надеясь провалиться в спасительный сон, но, отнюдь, он отказывался к ней приходить. Девушка тихо застонала, чувствуя, что головная боль только усилилась, создавая такое чувство, словно её черепную коробку, сжимают между двух тяжёлых пластин.
Сквозь стук в собственных висках, ведьма отчётливо услышала приближающиеся к ней шаги.
Кай… Только не сейчас…
Но слишком неожиданно, вместо баритона Паркера, прозвучал женский, мелодичный и ласкающий слух голос:
– Бонни.
Ведьме казалось, что она бредит, ведь даже ещё не взглянув на своего собеседника, она уже знала, кого увидит.
– Бабушка?
Шейла Беннет тепло улыбнулась, присаживаясь рядом с внучкой на край дивана, и сжимая её полыхающую ладонь в своей. Но не взирая на улыбку, украсившую лицо женщины, её взгляд был тусклым, и отражал в себе глубокую печаль.
– Мне жаль, что я не могу защитить тебя, моя девочка. Моей силы едва ли хватило, чтобы вытащить тебя из тюремного мира.
– Так это была ты?
Шейла кивнула, ещё крепче сжимая ладонь Бонни, будто боясь, что она может от неё ускользнуть.
– Ты в большой опасности, милая, и я боюсь, что на этот раз, я не смогу тебя защитить. Кем бы ни был твой враг, он сильнее меня. Я чувствую его мощь, и я знаю, что он уже совсем близко. Что он уже позади тебя.
Бонни непонимающе взглянула на женщину. Перед глазами всё расплывалось, и ей лишь из последних сил удавалось сфокусировать зрение.
– О ком ты говоришь, бабушка?
– Настали
Бонни всё ещё не понимала, о чём именно говорит ей бабушка, но перед глазами всё начало стремительно меркнуть, и больше, будучи не в силах вымолвить хоть слово, девушка, потеряв сознание, повалилась на подушки.
***
Проходя мимо гостиной, Кай не мог не заметить того, как на диване, свернувшись калачиком, будто пытаясь согреться, мирно спала Бонни. На её лице – отражались умиротворение и покой, которые, она, наконец, нашла в забвении.
На доли секунды, парень замешкался. Кай сам не понимал почему, но какое-то дикое, неподвластное ему желание, вынуждало его войти. И, в итоге, всё-таки сдавшись, еретик медленно шагнул через порог. Паркеру определённо было интересно увидеть ведьму такой. Беззащитной. В жизни ему вряд ли когда-либо удастся разглядеть эту сторону воинственной Беннет, ведь стоит им оказаться в одной комнате, как девушка тут же превращается в сплошной клубок нервов и напряжения.
Малакай усмехнулся собственным мыслям. Стоило признать, в обществе Бонни, он тоже крайне редко мог полностью расслабиться, и это, казалось парню чем-то крайне странным. Обычно, он не испытывал ничего подобного.
Переступив с ноги на ногу, искренне недоумевая, зачем он вообще разглядывает спящую ведьму, еретик уже было намеревался вновь направиться в сторону кухни, как что-то заставило его с этим повременить. Кай не чувствовал холода, но, судя по всему, Бонни сейчас находилась на грани замерзания.
Оглядевшись, парень остановил свой взгляд на потухшем камине. То, что нужно. И стоило было еретику только щёлкнуть пальцами, как языки обжигающего пламени, тут же начали пожирать сухие поленья. Приятный треск и тепло, стали с немыслимой скоростью расползаться по гостиной.
Нет, этот жест не был проявлением нежности, или, того хуже – любви. Отнюдь. Просто, после вчерашнего, Паркер понимал, что должен сделать хоть что-то, чтобы загладить свою вину. Не то чтобы его мучила совесть, просто, так было правильно. Ведь сегодня, Малакаю, впервые в жизни, захотелось совершить что-то правильное.
Уголки губ Паркера, едва заметно дёрнулись вверх.
– Сладких снов, Бон.
Отведя взгляд от мирно спящей девушки, парень направился прочь. Но отчего-то, уже спустя пару секунд, он почувствовал странное ощущение, где-то внутри себя. Кай поморщился. Да, будучи наполовину вампиром, он не чувствовал ни боли, ни слабости, ни жара – чему были подвержены обычные люди, но из-за их с Бонни связи, на него то и дело волной накатывало недомогание, которое, впрочем, практически сразу бесследно исчезало. Да, организм парня мог быстро регенерироваться, но состояние ведьмы, в любом случае, сказывалось на нём не самым лучшим образом.