Монстр 34
Шрифт:
– Ах, это. – Бывшая волшебница досадливо поморщилась и машинально погладила браслет большого отрицания. – Я не знаю. Не знаю, хочу ли быть суккубой. Конечно, молодость и могущество – это такие желанные вещи. Но я просто сказала первое, что пришло в голову. Может, я не хочу вообще становиться монстром. Я… я в растерянности. Знаешь, как это тяжело, имея силу и помогая людям, вдруг лишиться её? Но я не могу просить снять с меня этот браслет под честное слово, что не буду колдовать против монстров. Кто поверит той, кого иначе как проклятой и не называли? Я сама не стала бы снимать такую вещь с демона, если есть шанс превратить его в человека. Я бы даже обратила его насильственно, ибо думала, что это могло быть благом для него.
– Ты говоришь эти вещи
– Я же говорю, что я в растерянности. – Объяснила Клара. Её голос немного дрожал, отмечая неуверенность женщины. – Я привыкла воспринимать монстров как бич богини. Да, голставры и овценамбулы безобидны и даже полезны. Да, кентавры и амазонки не едят людей.
– Амазонки тоже монстры? Я думала, это просто племя женщин.
– Да, это монстры, разновидность суккуб. Так вот, но ведь есть и людоеды. Вроде мантикор и адских гончих. А ещё они не рожают мальчиков. Это всё было злом. И тут брат показал мне, что монстры не могут причинить вреда человеку, что они любят и мужчин, и женщин. Просто по-разному. Кривой Ворон показался волшебным городом, где люди и монстры жили в мире и гармонии. Да и по сравнению с Булатоградом там монстров намного меньше. А ещё он убедил меня, что при всей любвеобильности и похоти они верные жёны. Понимаешь? Они не изменят своему мужу никогда.
– Я их понимаю. – Внезапно кивнула Ольга. – Я и сама не понимаю, зачем бегать по мужикам, если есть муж. Но для монстров всё иначе. Я говорила с ними и узнала, что они не могут получать удовольствие от соития не с мужем. Деньги им ни к чему, монстры аполитичны и далеки от всех этих гражданских склок со званиями и чинами. Они ставят своего мужа во главу всего. Настоящий культ мужа просто. Если муж умрёт, то монстрицы считают, что жизнь закончилась. Я слышала, как одна слизь сказала, что даже не представляет, как она будет жить без мужа. Под Кривым Вороном монстры своими телами прикрывали людей. После боя остались вдовцы и они страшно убивались по своим жёнам. Не могу представить как такое смогут пережить монстродевы. Они, по их словам, привязаны к мужу ещё сильнее.
– Вот видишь? Так в чём их вина? – Поддержала девушку бывшая монахиня. – Но во что я тогда верила? Кому служила? Неужели столько времени и сил ушли коту под хвост? А с другой стороны, они невероятно похотливы. Вспомни, что было в степи? Первый день кентаврица вообще уносила сэра Дмитрия за холмы для милования. И ведь почти не скрывала этого. А по ночам что за звуки раздавались из палатки? Или они думают, что в караване все были глухие?
На этих словах Ольге пришлось согласиться. Действительно, невероятная похоть и постоянно возбуждённое состояние Чиутаха в первый день поразили даже девушку, воспитанную в менее пуританской семье, чем сестра Клара. Сложно было предположить, что сдержанная кентаврица могла вот так впасть в грех.
– Ну, дело молодое. – Попыталась отшутиться девушка. – Перебесятся. А там уж и детишки пойдут…
– Нет. Ольга, всё не так. Если мы станем монстрами, то станем точно такими же. Сестра Ханая просто сгорает от похоти, но успешно скрывает это. Тёмные жрицы более похотливые существа, чем кентаврицы. Когда она найдёт себе мужа, она начнёт исповедоваться своей богине прямо на нём. Служение Падшей – это массовые оргии. И служить она будет долго, может даже без перерыва и не один день. А то и вовсе утащит мужа в Пандемониум.
– А что это такое?
– Я сама не поняла. – Призналась пленённая волшебница. – Это такое место, как небеса, но не небеса. Скорее всего угол в Преисподней. Там нет времени, жажды, голода, болезней. Ничего нет, кроме разврата. Нет городов… я так поняла. Нет лесов, гор, рек, морей. Обиталище Падшей богини. В общем только разврат и вечное совокупление с мужем.
– Жутковатое местечко. – Поморщилась Ольга.
– Именно поэтому я не хочу в Пандемониум. – Внезапно голос Клары задрожал ещё сильнее и она прижалась к Ольге. – Я… я не хочу в Пандемониум. И в Маккай не хочу. Я хочу видеть солнце. Я хочу видеть зелёные леса,
– Так за чем дело стало? – Раздался сзади доброжелательный голос, заставивший двух женщин подскочить. Они обернулись и увидели улыбающуюся сестру Ханаю. – Есть места, где живёт куча монстров, но там яркое солнце и голубые небеса. И в Пандемониум никто насильно не будет тянуть вас на верёвке. – Голос тёмный жрицы был спокойным и мягким. – Кем же вы хотите стать? Оборотнем? Ведьмой? Ламией? Выбор широк, особенно здесь, в Булатограде.
– Я не знаю. Я сомневаюсь. А мне так уж нужно становиться монстром?
– А чем плохо? – Ханая не переставала улыбаться. – Меня назначили вашей духовницей не просто так. Вы же знаете, что я была обычной женщиной. И что мне дала жизнь смертной? Рабская покорность мужу, забота о пятерых детях. Несколько раз меня насиловали пьяные солдаты и один раз чуть не убили. Муж погиб в бою, когда бароны опять решали свои вопросы, гоня ополчение на убой для прикрытия своей дружины. Трёх детей прибрала холера. Дочку погубила чахотка. Последний сын ушёл на заработки и пропал без вести. А дом сожгли солдаты врага, когда в очередной раз проходили через нашу деревню. Битая, жёваная жизнью во все зубы, я осталась одинокой вдовой. На теле не было ни единого кусочка, который не болел бы. Такие как я собрались на окраине сожжённой деревни и пошли к Кривому Ворону, чтобы нас съели монстры и мы перестали мучиться. Заодно мы надеялись утолить их голод и хоть ненадолго, но отвести беду от остальных людей. А теперь? У меня новая жизнь. Я здорова и готова снова повстречать свою половинку. Но теперь я могу идти куда угодно и делать, что хочу. Сейчас, например, мне хочется услужить Падшей, выполняя поручения Анастасии. Не хочешь быть монстром? Но почему? Ответь сама себе. Что плохого в паре крыльев или хвосте? – Раздался звон цепей и из-под одеяния жрицы выглянул суккубий хвост. – Ну, так что?
– Не знаю. Когда ты говоришь, это выглядит убедительно, но, когда тебя рядом нет, это кажется неправильным.
– Кларентия сожалеет о том, что не может больше колдовать, а монстром она и не хочет становиться. – Высказалась Ольга. – Это же практически шантаж. Хотя я понимаю, что это только предосторожность…
С тихим вздохом жрица взяла и сняла браслет с руки Клары. И вернула его обратно в руки бывшей священницы.
– Ну вот, теперь ты снова можешь колдовать, так что же дальше? Что тебя держит? Что тебе кажется неправильным? Я предлагаю тебе здоровье и новую жизнь. Ты можешь вернуться к брату и жить в Кривом Вороне с ним. У тебя нет ни детей, ни мужа, всё отдала этой Верховной богине. А что в обмен за верное служение? Одиночество, болезни, неизбежное дряхление, постоянная борьба с голодом, жаждой и холодом. И эти моральные устои, которые только мешают. Став монстром, ты станешь свободной. Но ты должна этого захотеть сама.
Некоторое время женщины молчали, а потом Ханая сказала:
– Давайте спать. Утро вечера мудренее.
Женщины улеглись спать, но Ольге не давали покоя необычные звуки. Странные ритмичные поскрипывания раздались слева, где расположились Дмитрий и Чиутаха. Справа, где спали мужчины, было тихо. Ольга лишь понимающе усмехнулась. Но потом схожие звуки раздались и сверху, а затем и снизу. Девушка поднялась и вышла в коридор. Конечно, любопытство уже сгубило несчастного зверя, но Ольга действовала так тихо, что могла посрамить всех кошек. Она умудрилась обойти двадцать шесть номеров на трёх этажах. В сами номера, конечно, не заходила, просто прикладывала ухо к замочной скважине. Выводы были такие: четыре номера пусты, в десяти постояльцы просто спят, а вот в остальных номерах усердно придаются страсти. Эти данные подтвердили слова Клары о том, что монстры невероятно похотливы. Вполне может быть, что далеко не во всех номерах были монстры, но такой сексуальной активности Лукиной ещё не приходилось видеть. Всё, что могла сделать советская женщина в такой ситуации, это пожать плечами и пробормотать: