Монстр сдох
Шрифт:
Копни поглубже, а там — мыслящее существо, цепкое, способное к самообучению.
— Никаких соображений, — ответил Буга. — Шахов увяз в политике, но там проблемы решаются все-таки иначе. По крайней мере без ритуального отсечения голов. Даже предположить не могу, кто это сделал.
— Допускаешь случайность?
— Нет, конечно, какая уж тут случайность.
— Что теперь гадать… Просьба такая… или поручение, как хочешь. Во-первых, отследи аэропорт, чтобы чисто было. Рейс уточню позже…
— Неужто так горячо? — неожиданно
— Горячее, к сожалению, не бывает… Второе: дача, квартира, родители, мои и Кларины — все на твоем попечении. Все должны уцелеть до моего возвращения.
Справишься?
Буга кивнул, глаза опять потухли. Может, Сумскому померещился их нездоровый блеск?
— Теперь, пожалуй, главное. Выясни, кто лично за всем этим стоит. Привлеки специалистов любого уровня, столкуйся с органами, с группировками, с братвой, хоть с самим чертом! В расходах не стесняйся, кредит получишь неограниченный. Разбейся в лепешку, но отыщи этого человека. Это не только приказ, это большая, человеческая просьба. А, Буга Степанович?
— Сделаю, Борис Исаакович.
— Шахова напугали. Он собирался ко мне, но не доехал. Его увезли прямо из офиса на собственной машине. Пропал и его водитель. Все произошло слишком быстро, никто ничего не знает. Дьявольщина какая-то!
Плюс еще эта отрубленная голова, кому понадобилось рубить ему голову? Варварство какое-то!
— Не скажите, это впечатляет. Головы сейчас многим рубят, новое поветрие. Кому-то показалось забавным завалить Москву отрубленными головами.
— И что дальше?
— Вы хорошо знали Шахова. Кому он мешал?
Сумской ответил сразу.
— Никому в отдельности. Но точно так же можно сказать — всем, кто занимается бизнесом. Любому.
— Вам тоже?
— В каком-то смысле, естественно. Но убил Шахова не я. Какие еще вопросы?
— Только один. Перед кем я должен отчитываться о расследовании? Пока вас не будет?
— Как перед кем? Разумеется, перед Кривошеевым.
Он остается у руля. Какие тут проблемы?
— Хотелось бы обойтись без опеки.
Борис Исаакович в изумлении поднял брови.
— Ты не доверяешь Семену?
Захарчук был прям, как всегда.
— Не доверяю.
— Почему? Опомнись, голубчик Буга. Нелепость какая-то. Вы должны помогать друг другу. У него свои каналы, у тебя — свои. Обмен информацией и прочее. Да ты что, подполковник? Не выспался сегодня?
— Его каналам я тоже не доверяю, — сказал Захарчук.
— Вот даже как? — Борис Исаакович размышлял лишь мгновение. — Хорошо. Буду звонить тебе сам. В определенное время. Так устраивает?
— Устраивает. Еще деталь. Сегодняшний отлет, сопровождение и все остальное… Хотелось бы тоже провести без его участия. Мне будет спокойнее.
— Да-а, — протянул Сумской, пораженный до глубины души. — Задал ты мне загадку на дорожку. Ничего, разберемся и в этом… Действуй, но будь все время на связи.
Едва успел
— Ответь, негодяй! — завопила она, как только за Захарчуком захлопнулась дверь. — Почему я не могу сделать прическу? Тебе мало Москвы, хочешь осрамить перед всей Европой?
— Угомонись, родная. Лучше позвони в Шереметьево, узнай расписание.
— А родители? Почему я не могу попрощаться с родителями?!
— Не надо их тревожить. Я же своих не тревожу.
— У тебя нет сердца. Узурпатор проклятый! Почему, в конце концов, мне нельзя повидать любимую подругу, если мы расстаемся?
Тут уж Борис Исаакович был тверд.
— Агата тебе вообще не подруга. Она же проститутка. Ее трахает весь "Логоваз".
— Ах вот ты как запел, Боренька?! Ты лично ее трахал, чтобы так говорить? Или тебе она как раз не дала?
Начавшуюся ссору прервало появление Семена Гаратовича, который с порога сообщил, что ночью на фоне сильнейшего стресса у него, по всей вероятности, произошел микроинсульт. В доказательство подергал левой щекой и показал Борису Исааковичу и Клариссе якобы негнущийся указательный палец. Кларисса залилась нервным смехом и, как ни в чем не бывало, кинулась обнимать старика. Между ними была давняя дружба, коей Сумской не препятствовал, полагая ее неопасной.
— Милый Гранатович, — пролепетала озорница, как всегда коверкая его чудное отчество, на что старый ловелас ничуть не обижался. — У меня тоже скоро будет микроинсульт. Слышали, что затеял этот умник?
— Как же, как же, — гость солидно покашлял, не забыв невзначай огладить трепетные женские бока. — Еще одна такая новость — и мне каюк!
— Кларочка, — вмешался Сумской. — Приготовь нам в гостиной что-нибудь на свой вкус. Будь любезна!
Мы сейчас выйдем.
По его умильному тону, в котором дребезжало железо, Кларисса поняла, что дальше капризничать не стоит. Послушно поплыла к дверям, но задержалась, обернулась к Кривошееву:
— Какой ужас, а?! Ленечку Шахова убили. Какие-то звери, а не люди кругом… Сенечка, милый, может быть, и вы с нами в Лондон?
— Рад бы, красавица, но нельзя же оставить банк без присмотра.
Что-то сомнительное почудилось Сумскому в этих словах, не иначе как под впечатлением намеков подозрительного Захарчука. Семен Гаратович не мог вести двойную игру, попросту был слишком стар для этого, все его связи остались в прошлом веке. Он идеально подходил на роль заместителя, но лидерство было ему не по плечу, и он достаточна мудр, чтобы не рыпаться понапрасну.