Монстр
Шрифт:
Огонь не тронул своих, ибо они — часть одной стаи и не могут повредить друг другу, сама их сила отказывается причинять вред своей стае… Хотя это совсем не значит, что им приятно слушать визг Гасты или плавать в огне Равель.
Волна огня сошла на нет, оставив после себя только кости незадачливых людей и подпалины на почти чистых стенах и поле, на котором всё было уничтожено этим огнём. Снова вспыхнули печати перехода, и на комнату опустилась магическая печать, которая не давала девушкам пошевелится. Да они их недооценили и расплатились за это, но вторая группа волшебников уже была подготовлена к неожиданностям…
Присцила появлялась за спиной очередного врага лишь на миг, чтобы сделать ровно один удар — и в воздух взлетала очередная отрубленная голова незадачливого врага. Одним ударом она отправляла на тот свет сразу несколько противников.
Стены, покрытые ранее дорогими обоями, что были сожжены огнём, оголив их истинный вид — теперь каждый взмах косы заливал их кровью, что следовала за отрубленными головами, выражение лиц которых было словно застывшие маски, на которых навсегда отразились эмоции от решимости до удивления.
Враги даже не успевали осознать, что происходит, как лишались голов которые после недолгого полёта встречались со стенами и полом, заливая комнату кровью и окрашивая её в алый цвет. Тела, ещё не понявшие своей смерти, стояли ещё несколько секунд, подёргиваясь, и только после падали на пол, чтобы окончательно залить его кровью… кровью, которая стягивалась к девушкам, что стояли в центре, и втягивалась в их одежду.
Всё это было бы даже красиво, если бы тут был ценитель прекрасного… Присцила, высокая девушка без единой эмоции на лице, которая на долю секунды появлялась за спиной у врага… она была одновременно прекрасна и ужасающа. Расправившись с нападающими, появившимися в комнате, Присцила возникла перед девушками и, сказав пару слов, растворилась снова. Сами девушки переглянулись и, уничтожив одну из стен, вышли на улицу. Их охота началась…
Выйдя на улицу, девушки разошлись по сторонам… они не волновались, ибо знали, что врагов хватит на всех. Гаст неспешно плыла по воздуху и лениво бросалась фаерболами в противников, которые взрывались, соприкоснувшись с препятствием.
Она бомбардировала противников, не считаясь с территорией и попутно уничтожая и стены, и укрытия. Стёкла трещали и лопались от её воя. Люди, что попали под вой, падали на колени и прижимали руки к ушам, из которых текла кровь… и спустя пару секунд в них летел очередной огненный подарок. Иногда она останавливала время, пользуясь своим механизмов и избегая ответных подарков. Она не торопилась, убивая их.
Равель же, покрывшись своим огнём и взлетев на своих пламенных крыльях, обрушила на территорию школы свою силу, буквально затапливая её жидким пламенем. Люди сгорали как свечки, деревья вспыхивали, и даже металл плавился.
Маги не были готовы к такому, да и кто был бы готов? Бывшая Феникс развлекалась, поливая огнём противников, теперь она ясно видела, как изменилась её сила. Она даже не удосуживалась хоть как-то уходить от ответных заклинаний… а смысл?
Они все просто сгорали, приближаясь к ней, и поглощались ею. Саван огня делал её очень похожей на ифрита: горящее огнём тело и одежда, что пылала огнём, отличающимся по цвету от основного огня. Не двигаясь с места, она была похожа на пылающее пламя свечи. Одинокое пламя свечи, что горит во мраке комнаты… одинокое,
Внезапно в неё полетели фаерболы, наполненные знакомой силой, и секундой позже она узнала подчерк…
— Старший брат… — прошептала девушка.
— Ну здравствуй, сестрёнка, — высокомерно произнёс Рувал.
Рувал Феникс, старший брат Равель, тот, кто никогда не помогал своей сестре. Она помнила его взгляд, она помнила каждое его действие по отношению к ней. Только теперь ей было плевать на это — она уже нашла место, где хочет быть. Она даже не стала разговаривать с ним, а обрушила на него свою силу. Пламя столкнулось с пламенем, превращая всё вокруг в Геенну огненную. Бывшие родственники стали меряться силами.
Рувал был очень похож на Райзера, такой же блондин с синими глазами, только был старше и на его лице были несколько шрамов. Сейчас он в недоумении смотрел на свою сестру, которая по всем его представлениям должна была помочь ему, но вместо этого атакует его.
Он усмехнулся. Глупая сестра, она никогда не сможет сравниться с силой истинного Феникса… Его самоуверенность и стала его концом. Гордость затуманила ему взор, и он недооценил Равель, которая не разменивалась по пустякам и вмазала со всей силы по своему бывшему брату.
Волна за волной они схлёстывались, дабы разойтись и встретиться вновь. Подобно волнам, их огонь заливал пространство и сжигал незадачливых людей, подошедших слишком близко. Деревья горели словно спички, за секунды выгорая и оставляя силуэты пепла, который рассыпался от маленького дуновения.
Волна огня девушки становилась всё более насыщенной, и свет его буквально ослеплял разумных, что видели эту волну, однако Рувал не придал этому значения, и зря. Налетевшая очередная волна огня несколько секунд соприкасалась со своим оппонентом и в какой-то миг внезапно захлестнула высокомерного Феникса.
Эта волна его попросту смела — глаза лопнули, кожа запузырилась, кровь закипела, а в рот, раскрывшийся в крике, стал затекать огонь, сжигавший слишком гордую птицу как снаружи, так и внутри. Оригинальное получилось блюдо — феникс, запечённый в собственном пламени. При этом он всё ещё держался, однако от той боли, что пронизывала каждую частичку его тела, он уже в первые секунды сошёл с ума.
Родовой источник стал выделять просто огромное количество энергии. Источник просто не мог понять, почему носитель частички пламени от него же сейчас погибает и старался поддержать своего носителя. Дар Феникса стал раскрываться во всей своей красе, а канал связи с источником скачком увеличился, признавая наследника.
Наследник умирал и воскресал, умирал и воскресал… Цикл, который в какой-то момент надоел девушке, прекрасно всё это видевшей, и после очередного его воскрешения особо сильной атакой она просто разорвала Рувала. Феникс, который сгорел в пламени — что может быть смешнее? Увы, шутку, произошедшую здесь, оценили немногие.
Остался лишь небольшой дождь из ошмётков и горящих потрохов, которые тем не менее всё ещё старались восстановиться, и девушка, лишь меланхолично провожала их взглядом. Пламя, что составляло её саван, размерено и лениво ластилось к её коже, и это пламя освещало территории вокруг неё, что была покрыты пеплом и застывшими лужицами остывающего металла.