Монстр

Moroving

— Да? И где же он? — насмешливо поинтересовался Альбион.

— Вообще-то перед тобой, — взял слово я. — Привет Альбион, вижу ты не изменился… всё такой же… недалёкий.

— ТЫ?! — вновь взбесился Альбион.

— Я, — кивнул я.

— Ладно, мальчики, мы можем наговориться и потом. Сейчас нужно сконцентрироваться на собрании трёх фракций, — объявила бизнес-план Драйг.

Перепалка продолжалась ещё какое-то время. Альбион всё никак не хотел принимать той новости, что свалилась на него, и, похоже, кипел от возмущения. Вали шёл задумчивый и поглядывал то на меня,

то на девушку.

На этом и закончилась встреча двух родственников. К сожалению, похоже, это будет их последней встречей — уж больно Драйг кровожадно улыбалась.

Разумеется, она не собиралась вытаскивать его из механизма. На протяжении многих лет они были противниками и так просто зарыть топор войны не получится, да и девушка, похоже, и не собирается зарывать этот топор.

Я её понимаю и не осуждаю. Да, хоть Альбион и был бы неплохим дополнением к стае, но эти индивидуумы не смогут ужиться. Мне даже стало интересно, отчего же у них такая пламенная нелюбовь друг к другу. Хотя это, на самом деле, не так уж и важно.

Меня больше заботит другой вопрос. Куда ни плюнь, везде попадаются разные носители с разными механизмами, которые по сути хоть и дают силу, но за неё разумные, что ими пользуются, должны расплачиваться тем или иным способом.

Например, усиливший механизм Хёдо, в котором сидела Драйг: он мог пожертвовать частью своего тела для усиления, но что произойдёт после? Куда девается эта сила после смерти носителя? Ничего не получается бесплатно!

Нет, это-то понятно, что она следует дальше к новому носителю, но есть подозрения, что тут что-то не так, слишком уж много в этом мире разных механизмов. И сидят в этих механизмах очень много разных запечатанных сущностей, что опять-таки наводит на подозрения.

Божественные Артефакты, что были дарованы людям Библейским Богом. Каждый Священный Механизм даёт своему пользователю определённую силу, и при извлечении его из носителя тот просто умрёт.

И я всё в толк не могу понять, зачем это сделано, да ещё и в таких промышленных масштабах. Можно, конечно, предположить, что это сделано специально и механизмы дарованы людям для баланса, но вы сами в это верите?

Вот, например, Вали. Полудемон, причём уже рождённый таким, да ещё и имеет механизм. В итоге стал очень сильным и высокомерным малым, который идёт по пути силы, невзирая на последствия и жертвы. А ведь за ним следуют, и следуют многие, что придут в конечном итоге к своей смерти. Вообще Вали и Альбион стоят друг друга. Но это не убирает главный вопрос: почему?

Взять хотя бы священный механизм Иссея. Основная фишка этого механизма — это увеличения силы пользователя в 2 раза каждые 10 секунд. «Крушитель Баланса» увеличивает все его характеристики многократно и даёт Иссею мощную магическую защиту.

Вдобавок, «Крушитель Баланса» позволяет Иссею повышать свою силу без временного лимита. Да и у Вали тоже целая гора с тележкой возможностей…

И вот мне интересно, нафига всё это?! Этот мир неправильный. Механизмы витают в этом мире, как какие-то горячие пирожки, которые одаривают своих носителей силой. Вот только с силой приходят и проблемы, ведь это

только в сказках ты вдруг из ботаника превращаешься в суперкрутого героя.

И даже человек-паук в этом смысле более логичен, ведь это генетика, и он, мутировав, стал генетически улучшенным и приобрёл свои силы, и то он заплатил за них кучей возникших проблем и мог умереть. Только это была его сила и его ответственность.

Здесь же эти механизмы прилетают не пойми почему и не пойми зачем. В конечном итоге, почему эти механизмы так… сильны? Механизм, способный убить Бога? Окей, нет проблем… Но главное, зачем? Кто будет давать гранату обезьяне? А люди зачастую именно обезьяны, которые просто не понимают, чем это грозит им и окружающим.

И ведь не у всех механизмы разумны, то есть имеют какую-то душу в своей основе. Вот и выходит, что люди, которые получили в свои руки механизм, банально не знают, что с этим делать и в итоге попадаются либо падшим, либо демонам и всё, отбегались. Либо рабство, либо смерть. Так что я не понимаю, почему в этом мире идёт такая свистопляска с этими механизмами. И ведь все принимают это как должное — вроде как это моё. Вот только это не твоё, это заёмная сила и она может тебя подвести. Ну не может не быть у этих механизмом экстренной кнопки выключения.

Например, Азазель, лидер падших ангелов. Абсолютно не интересуется возобновлением войны. Занимается коллекционированием и изучением святых механизмов. В своих исследованиях он продвинулся настолько далеко, что способен создавать собственные святые механизмы, хоть и уступающие по качеству созданным Богом.

И тут возникает вопрос: что именно он встраивает в свои механизмы и нет ли в них функции самоуничтожения. Не, это будет вообще не смешно: пользуешься силой, пользуешься и вдруг — хоп! — кончилась твоя сила.

А ведь где один исследователь, там и второй, и так до бесконечности, пока эти механизмы не заполонят весь мир, и тогда… сколько тогда будет стоить человеческая жизнь? Скольких людей он убил в своих исследованиях?

А ведь именно падшие первыми научились извлекать механизмы из носителей. Наводит на весьма грустные мысли, не так ли? Не, нафиг, из этого мира мы сваливаем сразу после этого грёбаного собрания. Чем дольше мы тут остаёмся, тем сильнее вязнем в этой трясине.

С этими мыслями, что крутились у меня в голове, мы и дошли до школы. И всё равно не пойму я, зачем устраивать это собрание в этом месте? Хорошо хоть они догадались поставить барьеры, которые отпугивают обычных людей.

Собрание проходит в конференц-зале и, судя по энергетике, там уже собрались эти высшие разумные. По связям я ощущал, что девочки беспокоятся и ждут меня. Похоже, дожидались только нас с Вали и Драйк. Захожу в комнату и…

— Христос воскрес! — воскликнул Азазель.

— Воистину воскрес, — кивнул я.

— Тц… — отозвался Вали, который был на службе у Азазеля.

В центре комнаты стоял большой стол, за которым восседали лидеры трёх фракций. Я и паренёк стали расходится по углам, он встал за Азазелем, а я поближе к своим девушкам, которые, кстати, тоже сидели за столом, но другим.