Монстр
Шрифт:
Зачем он позвонил Уллману?
Потому что Уллман поставил его когда-то в неловкое положение? Такое с Джеком случалось и раньше, и делали это настоящие мастера - конечно. Великим Маэстро оставался он сам. Просто, чтобы нагавкать на мужика, обнаружить его лицемерие? Джек не считал себя таким мелочным. Рассудок пытался уцепиться за альбом, как за важную причину, но дело было не в альбоме. Шансов, что Уллман знает владельца, было не больше двух на тысячу. Когда Джек поступал на работу, Уллман отнесся к подвалу, как к чужой, вдобавок до отвращения неразвитой, стране. Если Джеку действительно хотелось выяснить, кто хозяин
Рассказать ему о замысле написать книгу - ещё одна глупость. Исключительная глупость. Мало того, что Джек поставил под угрозу свою работу, он, возможно, перекрыл и широкие информационные каналы - стоит только Уллману начать обзванивать людей, предупреждая: остерегайтесь человека из Новой Англии, который расспрашивает про отель "Оверлук".
Можно было провести расследование потихоньку, отправляя вежливые письма, может быть, даже организовав весной несколько интервью... а потом, находясь в безопасном отдалении, когда книга выйдет, посмеяться украдкой над яростью Уллмана... "Автор-В-Маске-Бьет-Снова". Вместо этого он устроил совершенно бессмысленный звонок, сорвался, сцепился с Уллманом и разбудил все присущие управляющему отелем склонности быть маленьким Цезарем. Зачем? Если это не попытка устроить так, чтобы его вышвырнули с неплохой работы, то что же это?
Опустив в автомат остаток денег, Джек повесил трубку.
Разумеется, будь он пьян, подобная бессмыслица не удивляла бы. Но он был трезвым - трезвым, как покойник.
Выходя из аптеки, он, кривясь, но наслаждаясь горьким вкусом, сжевал ещё один экседрин.
На тротуаре он встретил Венди и Дэнни.
– Эй, а мы как раз за тобой, - сказала Венди.
– Знаешь, снег пошел.
Джек поморгал.
– Верно.
Шел сильный снег. Главную улицу Сайдвиндера уже порядком занесло, разделительная полоса исчезла. Дэнни задрал голову к белому небу, разинув рот и высунув язык, чтобы поймать медленно падающие вниз белые жирные хлопья.
– Думаешь, началось?
– спросила Венди.
Джек пожал плечами.
– Не знаю. Я надеялся на пару недель отсрочки. Может, так все-таки и выйдет.
(ИЗВИНИ, ЭЛ. ОТСРОЧЬТЕ, ВАША МИЛОСТЬ. СЖАЛЬТЕСЬ. ЕЩЕ ОДИН ШАНС. ЧЕСТНО,
МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ...)
Отсрочка, вот что.
Сколько раз, за сколько лет он - взрослый мужчина - просил сделать милость, дать ещё один шанс? Джеку вдруг стало так тошно от себя самого, так гадко, что впору было громко застонать.
– Как голова? Не прошла?
– спросила Венди, внимательно приглядываясь к Джеку
Джек обнял её одной рукой и крепко сжал
– Лучше Пошли, ребята, давайте доберемся домой, пока ещё можно
Они прошли обратно к тому месту, где у тротуара стоял грузовичок из отеля: Джек - в центре, левой рукой обнимая за плечи Венди, а правой держа за руку Дэнни. К добру или к худу, но он впервые сказал "домой".
Когда Джек сел за руль грузовичка, ему пришло в голову, что, хоть "Оверлук" и очаровывал, но не слишком-то нравился ему. Уверенности, что жизнь в отеле на пользу жене и сыну - или ему самому - не было Может быть, поэтому он и позвонил Уллману
Чтоб его выгнали, пока ещё не поздно.
Он задним ходом вывел грузовичок со
21. НОЧНЫЕ МЫСЛИ
Было десять Комнаты заполнил притворный сон Джек лежал на своей половине лицом к стене, с открытыми глазами, слушая медленное, размеренное дыхание Венди.
Вкус растворившегося аспирина ещё держался на языке, отчего тот казался шершавым и слегка онемевшим. Эл Шокли позвонил в четверть шестого в четверть восьмого по-восточному. Венди с Дэнни сидели внизу перед камином в вестибюле и читали.
– Лично, - сказал оператор.
– Мистера Джека Торранса.
– Я у телефона.
– Он перехватил трубку правой рукой, левой откопал в кармане носовой платок и обтер им саднящие губы. Потом закурил сигарету. В следующий момент в ухе раздался громкий голос Эла:
– Джекки, малыш, ради всего святого, что ты задумал?
– Привет, Эл.
– Он затушил сигарету и схватил экседрин.
– Что происходит, Джек? Сегодня днем мне позвонил Стюарт Уллман, это был такой странный звонок... Когда Стью Уллман звонит по межгороду за свой счет, понятно, что дела хреновые.
– Эл, Уллману тревожиться нечего и тебе тоже.
– О чем именно нам нечего тревожиться? Послушать Стью, так тут какой-то гибрид шантажа и художественного очерка про "Оверлук" в "Нэшенэл Энквайарер" Ну, говори, мальчик.
– Я хотел немножко подразнить его, - сказал Джек.
Когда я приходил к нему устраиваться на работу, ему приспичило перетряхнуть все мое грязное белье. "Проблема пьянства". "Последнее место работы вы потеряли, потому что изувечили ученика". "Сомневаюсь, годитесь ли вы вообще для такой работы". И так далее. А завелся я, поскольку Уллман потащил на свет божий всю мою биографию из-за того, что так обожает проклятый отель. Красавец "Оверлук". Ну, в подвале я нашел альбом с вырезками. Кто-то собрал вместе все наименее приятное о храме Уллмана... и мне показалось, что в нем не один час шла небольшая черная месса.
– Надеюсь, Джек, это метафора, - Тон Эла пугал с"оей холодностью.
– Да. Но я и правда выяснил...
– История отеля мне известна.
Джек почесал в затылке.
– Вот я и позвонил, подразнил его этим. Признаю, мысль была не слишком блестящей, больше не буду. Конец рассказа.
– Стью сказал, ты и сам собрался проверить кое-что из "грязного белья".
– Стью - мудак!
– рявкнул Джек в трубку.
– Да, я сказал ему, что у меня появилась идея написать про "Оверлук". Помоему, этот отель - символ американского характера периода после второй мировой. Ну... понятно, это звучит очень напыщенно, я плохо выразился... но так оно и есть, Эл! Господи, может получиться грандиозная книга! Но - в далеком будущем, могу обещать. Сейчас на моей тарелке больше, чем мне по силам съесть, и...
– Джек, так дело не пойдет.
Он обнаружил, что таращит глаза на черную телефонную трубку, не в состоянии поверить в то, что, несомненно, услышал.
– Что? Эл, ты сказал.. ?
– Я сказал то, что сказал. Насколько далеко твое далекое будущее, Джек? Для тебя это может означать два года, возможно лет пять. Для меня тридцать или сорок, я ведь рассчитываю ещё долго иметь касательство к "Оверлуку". Как подумаю, что ты насобираешь всяких пакостей, да пропихнешь, как шедевр американской литературы... блевать охота.