Монстр
Шрифт:
— Внятно — едва ли получится, потому что я точно не знаю, как это было сделано. Тут вам надо искать рецепт в записях Рантор. Но я могу предположить, что она каким-то образом восстановила или где-то нашла утерянные ритуал и заклятие. Додумалась, что с его помощью можно скрестить не только льва, козу и змею. Возможно, она что-то в нем доработала, потому что Ангелина выглядит просто как Нелл, а не как хамелеон с головой Нелл. К тому же за все время она ни разу не перекинулась обратно в ящерицу, из чего я делаю вывод, что она не может этого сделать. Так что, скорее всего, это выглядело так: Рантор взяла женскую особь хамелеона, каким-то образом заставила ее перекинуться в человека
Берт выразительно посмотрел на меня. Его взгляд как бы говорил: «Теперь понимаешь, почему я не люблю магический департамент?» Даже те маги, что остались жить и работать в Дарконе, относились к ученым, науке и технологиям без должного уважения.
— Зачем ей вообще понадобилась внешность Нелл? — этот вопрос задала уже Маль. — Могла бы просто найти хамелеона посимпатичнее.
— Дело не во внешности, — уверенно заявил Фрай. — Дело в интеллекте. Понимаете, превращаясь в человека, интеллектуально хамелеон остается ящерицей. Даже на то, чтобы научить его говорить, уйдут года, и ничего может не получиться. Вот она и взяла биоматериал умненькой и красивенькой коллеги. Благо все сотрудники Корпуса регулярно сдают кровь как для исследований, так и на случай потребности в донорском переливании. Одна беда: глазки не удалось спрятать. У хамелеонов в обращении они всегда остаются.
— Есть еще одна проблема, с которой нам придется считаться. — Маль подалась вперед, вместе с тем садясь в своем кресле прямее.
И следующие ее слова тоже до сих пор звучали у меня в ушах, причиняя почти физическую боль. Они кололись в черепной коробке, как клубок иголок. Сейчас, когда я сидела в темной безжизненной машине во дворе собственного дома, не чувствуя сил выйти и подняться в квартиру, мне пришлось активно потрясти головой и помассировать виски, прогоняя воспоминания и мысли, которые они за собой тянули. Завтра, все завтра. Мне требовался отдых и здоровый сон, поскольку без них ситуация выглядела патовой. Казалось, что со звонка Антуана, который разбудил меня посреди ночи, прошла целая жизнь. На меня навалилась соразмерная этому ощущению усталость.
Хоть и с трудом, но мне удалось заставить себя выйти из машины. Наконец оказавшись в квартире, я почувствовала великий соблазн не включать нигде свет, не переодеваться, не ужинать и не умываться, а просто пройти сразу в спальню и завалиться в кровать.
Остановил меня приглушенный шум в гостиной. Как будто едва слышно прочертил ножками по полу выдвинутый стул. Я напряглась, торопливо включила свет в прихожей и сразу — в коридоре, который вел в гостиную.
Правила личной безопасности велели в таких случаях покинуть квартиру и вызвать наряд КГП. Проверять квартиру самостоятельно категорически запрещалось, но, конечно, все всегда сами ее проверяли. Потому что выглядеть глупо из-за открытого балкона или окна, в которое влетела птица или влезла кошка, никому не хотелось.
Вот и я осторожно шагнула вперед, вглядываясь в полутьму и пытаясь рассмотреть в ней что-нибудь. Когда в гостиной на фоне окна нарисовался мужской силуэт, сердце подпрыгнуло к горлу, мешая закричать во всю силу легких. Я дернулась, собираясь мгновенно отступить к двери и убежать прочь, но меня остановил приказ:
— Стой, Нелл. Не пугайся. Это я.
Я замерла как вкопанная. Незваный и нежданный гость говорил совсем
Глава 5
Самым страшным в смерти Маркуса было то, что его убили. И то, как его убили.
В ту пятницу, как и за неделю до нее, когда я отрабатывала последний день перед отпуском, он снова задержался в штаб-квартире. Кроме ночной охраны, в здании оставались еще только несколько магов, в том числе Фрай. Но они все находились в своем департаменте, в другой части здания.
Как внутрь проник неизвестный, несмотря на все системы защиты и контроля за входами и выходами, расследование так и не выявило. Ни наше, ни то, что проводил Корпус гражданского правопорядка. А неизвестный смог не только проникнуть на территорию Корпуса Либертад, но и подключиться к системе видеонаблюдения, послав на мониторы в комнате охраны закольцованное изображение. Сами камеры продолжали снимать и записывать, поэтому момент убийства Маркуса оказался запечатлен во всей красе.
В роковой для него час он находился на девятом, предпоследнем, этаже штаб-квартиры Корпуса. Там преимущественно располагались медицинские, биологические и генетические лаборатории. Что он там делал, тоже так и осталось тайной. Камеры записали, как в последние минуты жизни он работал за одним из компьютеров генетической лаборатории.
Остальное я знала со слов Берта, поскольку моего доступа к результатам нашего расследования не хватало, а КГП считал необходимым посвящать в детали и результаты только родственников, к коим я не относилась. Берт однажды имел неосторожность напиться в моей компании. Тогда и рассказал мне, как все было.
Неизвестный, чье лицо не попало ни на одну из камер, проник на этаж, на котором работал Маркус. Тот его увидел, они даже обменялись парой фраз, но поскольку звук камеры не записывали, содержание их разговора тоже осталось тайной. Потом мужчина — об убийце наверняка знали только пол — достал пистолет и сделал два выстрела. Одна пуля попала в грудь, другая — в живот. Маркус упал, но убийца вопреки ожиданиям не сделал последний выстрел в голову, чтобы оборвать его жизнь. Он лишь достал из внутреннего кармана куртки какое-то устройство, поставил его на стол и включил на нем таймер. А потом ушел.
— Устройство отсчитывало пять минут до взрыва, — говорил Берт, пустыми глазами глядя на бутылку водки, стоявшую на столе перед ним. — Пять минут смертельно раненный Маркус пытался добраться до него. Не знаю зачем, он бы все равно его не обезвредил. Просто он был таким: до последнего надо пытаться что-то сделать.
Взрывом тогда полностью уничтожило лабораторию, в которой в Маркуса стреляли, серьезно пострадали десятый и восьмой этажи, в здание долго никого не пускали из-за угрозы обрушения, но потом все восстановили.
Похороны я почти не запомнила, слишком нереальным мне тогда казалось происходящее. Я даже не до конца понимала, на каком свете сама нахожусь. Все выглядело таким странным, неправильным. Грудь сдавливало, я совсем не могла дышать, даже плакать уже не могла. И почти ничего не видела вокруг. Но я запомнила, что мы хоронили закрытый гроб. И даже тогда я подозревала, что в нем нет тела. Ходили слухи, что останков Маркуса обнаружить не удалось.
Может быть, именно поэтому я так долго не могла поверить в то, что его больше нет? И именно поэтому никак не могла перевернуть эту страницу своей жизни?